Сергей Коржик - Бронебойщик (СИ)
— Баандееерлооох, я схватил слонобой, вставил обойму, бросил на бруствер плащ-палатку, полуприсел опять пришло слияние я и ружьё, взял упреждение, — три выстрела. Самолёт как будто споткнулся, накренился на левое крыло и, снижаясь, полетел с нашу сторону, перелетел линию фронта и упал метрах в двухстах за окопами. Урааа! Прокатилось над нашими окопами, немцы же засуетились дали несколько очередей из пулемётов я, кстати, засёк их позиции и собирался уже слегка уменьшить поголовье умельцев умеющих стрелять из них. Добровольцы сбегали к самолёту поковырялись в обломках и извлекли тело какого то генерала, его адъютанта и пилота, а также пухлый портфель с документами. Меня вызвали на КП батальона, комбат долго тряс мне руку всё приговаривая,
— Генерала ведь завалил эсесовца, тебе Героя дадут Кожемяка не меньше. Документы генерала и сопроводительную объяснительную я уже отправил в штаб полка.
Ну, генерал не генерал, а бригаден фюрер СС фон барон. Блядь почти Фюрер. Как говорят, — С почином! Через пару часов немцы, видимо получив втык, попробовали отбить место падения самолёта, но обломились о свежий батальон, потеряв кучу народу, откатились на исходные. Я же поменяв ПТР на карабин занялся отстрелом особо наглых. За хабаром не полез, чуйка говорила мне „НЕ ЛЕЗЬ“. Я и ближайшим соседям сказал, не лезьте, чую засаду, но нашлась бедовая головушка поползла и сгинула в буераках, а назавтра из немецких окопов прозвучал голос, усиленный радио рупором.
— Унтер офицер Кожемяка, германским военно-полевым трибуналом вы приговариваетесь к расстрелу за ваши действия повлёкшие гибель германского генерала. При вашем попадании в плен приговор будет немедленно исполнен. Радиотрансляция продолжалась до обеда, а я, разобрав слонобой и уложив его в разгрузку, уполз в тыл своих окопов. Приглядел я небольшой курганчик, дальнобойность ружья позволяла мне простреливать тыл немцев метров на пятьсот, вот и решил заткнуть ди джея. Заполз на горушку, Стёпа тут же раскатал плащ накидку под обрезом ствола ПТР и ещё одну накидку натянули над нами. Прибрали камушки под собой залегли. Повёл стволом слева направо и что вы думаете? В трёхстах метрах за немецкими окопами в их тылу стоит шикарный автомобиль рядом группа офицеров все смотрят в сторону наших позиций, видимо обсуждают гибель своего коллеги.
— Соскучились суки, сейчас вы у меня поиграете в игру „догоним Друга ему без нас скучно“. Обойма улетела за секунды, следующая за столько же глянул быстренько повнимательней в окуляр машина горит все лежат, кого убил непонятно. Но точно помнил что у первого который попал под выстрел отлетела голова. Собрались и обратно на позицию. Взводный тут как тут,
— Ты опять своевольничаешь Кожемяка, на этот раз кого подстрелил?
— Думаю ещё пару генералов товарищ лейтенант. Вы доложите комбату, что снайпер Кожемяка утверждает, что убил как минимум четырёх высокопоставленных офицеров вермахта. Десять минут назад в 18–30 по Москве вот моя снайперская книжка, вот мой наблюдатель, вот его подпись, подпишите уже и вы.
— Ничего я подписывать не буду. Я этого не видел.
— Да не вопрос лейтенант. Меня всё равно вызовут по первому генералу в штаб дивизии, там я спрошу кого-нибудь с вот такенными звездами в петлицах, почему мой ком взвода не подписывает мне убитых немцев. Разрешите быть свободным?
— Шантажируешь? Не много ли на себя берёшь старшина.
— Я товарищ лейтенант снайпер, если вы не поняли, очень хороший снайпер глядя ему в глаза повторил я, посмотрите на меня внимательно, может ли человек с такими разносторонними умениями и орденами не поднять чего либо? Или кого либо. Если ты решил отсидеться сиди, мне сидеть некогда у меня долгу по самое не могу.
— Ха. Я вспомнил ты тот сумасшедший старшина, у которого голос в голове. Про тебя в газете писали.
— Прости лейтенант, запамятовал твою фамилию, не напомнишь?
— Лейтенант Рэбадонов я.
— На фамилии у меня память дырява, прости если что не так, с тем и разошлись. Типа один — один.
Пару дней мы с немцами пинали друг друга то — так то — эдак, нам нечем было наступать, они же наоборот выбирали место и время битвы. И видимо выбрали. С утра после короткой но мощной арт подготовки по позиции батальона, из за близлежащего холма вылезло не мене 40 танков и в атаку за ними поднялось до полка пехоты. Пока мы отплёвывались от пыли и протирали глаза и те и другие прошли без сопротивления метров двести. Наконец батальон пришел в себя, по цепи немцев заработало батарея миномётов, пулемёты и нестройные оружейные залпы пехоты. Двести метров для меня самый сенокос, я в окопе, немцу видна только каска, а у меня он как на ладони. Алилуя! Я почему-то вспомнил негра который после того как пацан выпустил в него обойму вдруг вспомнил какой текст из Библии и так классно его прочитал. Вот этот текст и заканчивался алилуем. Я тоже начал с Алиллуя! Так, с пехотой вроде справляются, на мне танки. Основная масса танков шла правее несколько левее меня, их я посчитал опасней, они просто были ближе. Два выстрела со ста пятидесяти метров упокоили монстра, экипаж попробовал убежать. Но кто ж ему это даст. Два следующих танка я остановил в пятидесяти метрах, ещё два а десяти метрах от окопов и в семидесяти метрах от себя, таак работаем по правой стороне. Там дело пахнет керосином. Танк на КП батальона, его закидали бутылками с бензином и он полыхнул как пионерский костёр. Ещё пять танков коптили небо перед позициями остальные прорвались. Немецкая пехота ворвалась в окопы, и пошло поехало месилово. Забираю карабин у Стёпы ему отдаю слонобой.
— Не ссы Степан, дядя в обиду ребёнка не даст, щас мы прибарахлимся и вооружимся. Вот смотри, немец несёт нам выпить и закусить. Выстрел, дёрнув напоследок ножкой, немец лёг медленно на землю, а теперь Стёпа смотри на ту пару. Блядь им же тяжело, я сейчас им помогу, а ты сползаешь и притащишь пулемёт. Что значит, не могу? У тебя сестра мать есть? Так вот если ты пацан не притащишь пулемет, его подберёт другой немец пристрелит тебя, меня, потом дойдёт до твоих женщин и трахнет их. Не знаешь, что такое трахнет? Это то Стёпа, что сделал твой папа маме, в результате чего появился ты. Ты этого хочешь? Чё мотаешь башкой? Не хочешь! Тогда давай родной две ходки. Пулемёт и коробки! Пополз! Не боись, немцы уже в аду и в строю ждут своего Фюрера. Я не считал, сколько сделал выстрелов, В итоге осталась последняя обойма к карабину и последняя лента к МГ. Вечер, а затем и ночь пали на землю, обняли ее, успокаивая раненых с обеих сторон, роняя их в беспамятство, а иных и отправляя кого на небо кого в другие места, стирая им кровавые слёзы взявшимся откуда ни возьмись реденьким дождём. Фуух, выжил. Как там негр говорил? Аллилуя! Стёпа ты как? Не ранен?