Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

мой любимый сын, – в глазах Диглана впервые за полтора месяца их знакомства сверкнуло что-то недоброе, – и так уж вышло, что его мать и то недоразумение, которое теперь является его отчимом, соизволили в кои-то веки не доводить дело до суда и спокойно позволить мне воспользоваться правом опеки и свиданий.

Диглан и его бывшая жена имели очень… некрасивую, но классическую историю. Познакомились в колледже. Бедные и босые. Он хотел для нее лучшей жизни, а она была не против.

За это желание и приложенные к нему старания Диглан отправился на нары. Там же и потерял ногу. В те бородатые годы, когда это произошло, подземная тюрьма была еще хуже, чем сейчас – в плане содержания, разумеется.

Причем отправился ненадолго – всего на семь месяцев. Жена, кажется, Ребекка или Бекка, Алекс не помнил, ни разу его не навестила. А когда тот вышел, то узнал, что через две недели она вышла за соседа Диглана по общаге. Еще через месяц родился мальчик – Арчибальд. Сын Диглана. Но чтобы увидеться с ним, ему пришлось почти восемь лет бегать по разным судам.

У бывших зэков, тем более зэков-магов, жизнь в Маэрс-сити складывалась тяжело…

Все это Дум узнал о своем “работодателе”, когда тот напился в день рождения Арчи. Он держал перед собой завернутую в блестящую бумагу коробку с подарком и разговаривал с ней. Увидеться с сыном опять не получилось – его увезли на Старую Землю к бабушке и дедушке Бекки-Ребекки.

– И что мне за это будет? – Алексу было плевать, что Диглан не сможет увидеться с сыном из-за бизнеса. Значит, не так уж сильно он и любил мальца. Но тот факт, что Думу приходилось нянчиться с пятеркой подростков, не означал, что он теперь мать Тереза во втором пришествии.

– На неделю освобожу от работы в зале.

– Хм… – промычал Дум. Иными словами – ему предлагали месяц проживания на чердаке “Шхуны” абсолютно бесплатно.

Почему месяц? Потому что…

– Месяц.

– Что?

– Месяц.

– В смысле?

– В прямом, – закатил глаза Дум. Игра “переспроси меня, енот” была в Маэрс-сити ну слишком популярна. – Месяц – это тридцать один день. Но так и быть – денек скощу. За командировочные, разумеется. Сотни кредитов вполне хватит.

– То есть ты хочешь, мало того, что вместо недельного отпуска – месячный, так еще и вымогаешь у меня сотню кредитов?!

– Именно, – спокойно кивнул Алекс. – Или можешь искать другую няньку своему чаду, а не высококвалифицированного профессора черной магии Первого магического института, полноправного черного мага, некроманта пятой степени, мага крови пятой степени, малефика четвертой степени, колдуна третьей степени и… просто хорошего парня – меня любимого.

Диглан скривился.

– Проклятый майор.

– О да – в этом мы с тобой согласны.

Вишенка поглядывала то на одного, то на другого, а под конец спросила:

– Что еще за майор?

Чертовы еноты…

– А можно я на русские горки пойду?

Алекс, выглядящий так, будто ему приходилось нести цементный крест на Голгофу, усеянную священными знамениями людской веры, взмахнул рукой и перевел сорванцу оставшиеся двадцать кредитов.

– Можно даже не возвращаться, – промямлил он.

– Тогда мой папа не обрадуется.

Алекс уже собирался в сердцах выкрикнуть “да сожрут адские черви сердце твоего папаши”, но сдержался. Месяц без необходимости каждый вечер просиживать штаны в “Шхуне” ему весьма пригодится.

– Шуруй уже, пиратское отродье.

– Спасибо, дядя Алекс! – Арчи быстро обнял Дума (все еще недоумевающего, откуда у парнишки есть дядя, да еще и его тезка) и рванул в сторону очереди, ведущей на русские горки.

И неважно, что сорванцу было всего двенадцать лет, а вход без родителей – с шестнадцати. Этот мелкий акселерат был всего на две головы ниже самого Дума, а значит вполне мог сойти за очень тощего задрота-юношу.

Что неудивительно, учитывая воистину богатырские габариты Диглана.

– Надеюсь, последователей чайлдфри пускают в рай без очереди, – прошептал Дум.

Парк аттракционов, расположившийся на насыпной гряде, идущей вдоль пляжа Амальгамы-стрит, в субботний, редкий ясный осенний день был забит до отказа. Чего, разумеется, не скажешь о пляже, где кроме серферов в водолазных костюмах можно было лишь изредка встретить мерзнущих, покрытых гусиной кожей инстаграм-моделей в купальниках.

Так что, пребывая в толпе горожан среди орущих, галдящих детей, их не менее орущих и галдящих мамаш, Дум чувствовал себя попавшим в ад Данте. И пусть тот не имел ничего общего с реальной бездной, но это все равно несколько напрягало.

Настолько, что Алекс не вынимал рук из карманов своих (Грибовский обойдется) потертых джинсов. Накинув капюшон, он переместился к небольшому киоску.

– Мороженое? Содовая? – спросила миловидная девчушка лет пятнадцати.

Да, возраст согласия был еще не достигнут, но Дума это мало волновало. Последний раз он засыпал в постели не один уже даже больше, чем четыре года назад – сущее безумие.

– Кофе, – процедил он сквозь крепко сжатые зубы. Времени на эту шатенку с карими глазами и очень большими… зрачками у него не было от слова совсем. – Крепкий. Темная обжарка. Если есть кровь девственницы, можешь плеснуть пару литров.

– Вампиров не обслуживаем. – Старшеклассница, видимо, подрабатывающая после школы, тут же отодвинулась вглубь киоска.

Алекс сначала не понял, к чему это она, а потом выругался. Осень – время всякой нечисти. Солнце почти не показывалось в городе, так что они могли вполне себе спокойно гулять среди живых.

– Да тут ни облачка на небе. Какой я тебе вампир, и вообще, кровь девств… – По еще большему румянцу на щеках Алекс понял, что обладательница ну очень больших… зрачков никогда не трах… не знала мужчин.

Ну да, точно. Это же не Хай-Гарден. Нравы здесь совсем другие.

– Да не кровосос я. – Алекс продемонстрировал левое запястье, на котором не было видно магической печати, которую ставили на всю нечисть… За три золотые монеты клуба “Бездна” их вполне успешно сводили и заменяли липой, но обывателям знать об этом не следовало.

– Крепкий кофе, – теперь уже бледная и отстраненная школьница поставила чашку, – полтора кредита.

– Полтора кредита за кофе?! – Алекс едва не упал в том же месте, где и стоял. – Да за эту сумму я…

– Эй! Юноша! Хватит уже очередь заигрывать!

– Да! Давай! Бери кофе и вали отсюда!

Дум медленно повернулся к тучному мужику с такой же дородной мамашкой своего на удивление худого дитяти под рукой. Он уже представлял, какими способами их проклянет, как рядом прозвучало:

– Я оплачу. – Запахло персиками и ромашкой. Волосы названного цвета проплыли у него перед лицом.

Блять…

– Пойдемте, профессор. – Мисс Периот, с блюдцем и чашкой