Михаил Перешивкин - Хозяева леса и другие рассказы

Аркадий, уже вновь хотел спуститься на пути, что бы продолжить двигаться к Заельцевской, но за спиной щелкнул затвор.

— Куда это ты собрался? — Спросил Борис.

Обернувшись, Аркадий увидел, как в затылок ему глядят два дула автомата и дуло пистолета Бориса. Двоих коренных бойцов Гагаринской тоже взяли на мушку солдаты с Красного Проспекта.

— Как это понимать, Боря?

— Да так и понимать. Захаров отдал приказ вас расстрелять, так как вы втроем представляете серьезную угрозу.

— Какую к чертям собачьим угрозу?! У тебя шарики за ролики заехали?

— Я кажется все понял. — Сказал один из взятых в плен бойцов. — Мы можем всем рассказать, о том, что взяли под контроль Гагаринскую и она вновь пригодна для жизни, но у властей свои интересы по этому поводу, я не ошибаюсь?

— Нет, Володя, не ошибаешься. — Спокойным голосов ответил Борис. — Петру Михайловичу надоела ваша назойливость. Вы могли преспокойно жить со своими семьями на Гагарино-Михайловкой, а предпочли совать свой нос куда не надо.

— Ах ты ж крыса туннельная! Ты с самого начала работал на этого мерзавца! Ты все знал! — Завопил Аркадий и кинулся с кулаками на бывшего товарища, в ответ на что получил по зубам прикладом.

— Он обещал мне должность мэра, а ребят повысить в должности. А теперь время для разговоров вышло, ребята, ставьте их к стенке.

Аркадия подняли с пола и подвели к двум другим бойцам, уже стоявшим у гермоворот.

— Успокаивайте себя лишь тем, что ваши имена будет помнить все Метро, как «Павших в бою, защищая Родину». — Напоследок сострил Борис и приказал целиться.

Аркадий вытер кровь изо рта и гордо поднял голову.

— Прощай Аркаша, ты был хорошим другом. — Сказал один из бойцов стоявших у гермоворот.

— Ты тоже, Даня, был хорошим другом, и ты Володь, прости за то что порвал твою книгу…

— Да ладно, она мне уже не нужна.

Вся троица заулыбалась. Зазвучали автоматные очереди.

— Ну что, Борис Николаевич, теперь вас можно поздравить с новой должностью? — Спросил один из «палачей».

— А вас с повышением по службе? — Ухмыльнулся Борис Николаевич и отряд выдвинулся обратно на Кровавый проспект.

Каждый шаг удавался с огромной болью. Пули пронзили живот и задели левую руку. Истекая кровью, Аркадий ковылял к подсобным помещениям, надеясь умереть в своей собственной постели. Перед глазами все плыло. Когда до цели оставалось пару шагов, в глазах окончательно потемнело и Аркадий рухнул на пол.

Ему снился сон, как будто один из каннибалов схватил его за руку и поволок к себе на Заельцевскую. По пути его несколько раз куда-то кидали и в конечном счете принесли и положили на стол. Немного придя в себя, Аркадий понял, что это был не сон. Он находился в какой-то светлой комнате на операционном столе. Слева кто-то зашуршал и переведя туда свой взор, Аркадий увидел маленького человечка в белом халате, операционных перчатках и повязкой на лице.

— Изить, ичас удет ольно (Лежи, сейчас будет больно). — Проговорил человечек и взяв щипцы достал одну из пуль. Аркадий застонал от боли.

Кирилл Павлович ожидал увидеть нечто умопомрачительное, а увидел обыкновенный рабочий кабинет. Он нисколько не отличался от обыкновенных канцелярских комнатушек. Потолок был такой же низкий, как и во всем остальном бункере. Размером кабинет был не более три на три и освещался одной единственной лампой. Все стены были выкрашены в белый цвет, ныне они имели светло-коричневый оттенок, и большая их часть давным-давно осыпались, а некоторые начали давать трещины. На стенах висели всякие заумные плакаты — от таблицы Менделеева до формул расщепления атомов (представьте себе, в 2012 году их все-таки смогли расщепить). Однако они уже не имели былой красоты из-за потери своей цветовой гаммы. Время не щадит никого. Мебели, на удивление в кабинете почти не присутствовало, а та что была, еле держалась чтобы не упасть.

Закрыв за собой дверь, Аркадий подошел к шкафу и, открыв его дверцы, вытащил почти новый костюм химзащиты и протянул в руки старику.

— Там, за дверью сильный фон радиации, но… — Аркадий отвел глаза в сторону и вытер носовым платком пот со лба.

— Что-то не так? — Кирилл Павлович напрягся.

— Как вам сказать? Я несколько минут назад получил анализ вашего ДНК… Выяснилось, что за время проживания в зараженной радиацией местности, ваши клетки ДНК успели подвергнуться мутации…

Старик медленно сглотнул слюну и как будто не своим голосом задал вопрос:

— И, что это значит?…

Аркадий выдержал паузу и провозгласил вердикт:

— А значит это, что вы, Кирилл Павлович, чуть ли не сверх человек. Радиация чудом не задела клетки мозга. Помните я вам рассказывал про Технарей? Так вот у них радиация затронула и клетки ДНК и клетки мозга и все остальное, вплоть до мутации структуры тела. Вам же повезло, вас она пощадила. Вам наверно тяжело будет понять научные термины и всякие мои формулировки, так что я скажу проще. Вам теперь радиация нипочем. Ну конечно, в пределах разумного, хотя это слово тут не уместно… Затем радиация все-таки попыталась изменить вашу структуру тела, но получилось как нельзя лучше. Все ваши ткани настолько сильны, что я до сей пор не могу понять, как какая-то там пуля смогла их пробить! Наверное это все-таки возраст говорит о своем… Кстати о возрасте… Если бы не радиация, что в девяносто пяти процентах сжигает человека дотла, то вы бы уже давным-давно умерли бы от старости. Я до сей пор не могу понять, как это вообще возможно, но факты есть факты. — Аркадий облегченно выдохнул, будто скинул с себя тяжелое бремя.

У Кирилла Павловича реакция была не однозначная. Судя по его лицу, не зная новости которую он только что узнал, можно было сказать, что его одновременно что-то веселит, расстраивает, вгоняет в ужас и снова веселит. На самом деле, мысли старика вообще перестали быть мыслями. Это скорее всего были отдельные фразы, выскакивающие из недр сознания и снова куда-то исчезающие. «сверх человек», «она пощадила», «радиация нипочем», «ваши ткани сильны», «умерли бы от старости»… При этом казалось что голова сейчас лопнет от перенапряжения. Все вокруг поплыло и не удержавшись, Кирилл Павлович рухнул на близ стоящий шкаф. Аркадий успел его поймать и усадить на пол. Быстро вытащив из кармашка своего халата нашатырный спирт, он открыл его и дал понюхать старику.

Все было именно так, как и говорил сопровождающий. Справа что-то тихо булькало, а слева стоял огромный дом, слегка обвалившейся в верхушке. Сам выход из шахты находился в каких-то руинах. Когда все сопровождающие вылезли из шахты лифта, на Антона и Александра Михайловича, вновь нацепили наручники. Воздух здесь был совершенно иной, не из-за противогаза конечно же, не то что в подземелье. Это был родной воздух, воздух к которому старик успел привыкнуть за много лет проведенными им в лесу. Раньше по его представлению это был чистейший воздух Сибири, ныне же он понимал, что это ядовитый, не пригодный для жизни «газ». Он не хотел задаваться вопросом как же им с Кириллом Павловичем удавалось выжить в таких условиях… увы, теперь это было бессмысленно.