Самурай Врангель - Бертолетова соль агентуры глубокого укрытия [СИ]

— … то ты будешь делать то, что тебе скажет полковник Загибайло.

— Буду!

— Ну и ладушки. Давай ещё по пиву. Что это оно у них здесь так лавровым листом прёт?

Через сутки секретный дивизион отплыл на своей барже в южном направлении.

В воздухе стоял запах магнолий, фиговых деревьев и индийской конопли растущей непобедимым сорняком на каждом свободном клочке земли. Жужжали пчёлы, пели птицы, вдали раскатисто ухала обезьяна — ревун. Между стволами деревьев, в гуще субтропической чаще, виднелась командирская машина дивизиона комплекса «С-500», застывшая серым, неподвижным монолитом. На небольшой полянке к стволам двух больших монстер длинными верёвками бьш привязан большой, полотняный гамак, на котором раскачивался, покуривая сигарету, оператор АРСН Григорий Загибайло и глядел вверх, в глубину спутавшихся лиан. На груди его лежала книга.

Юра, командир отряда специального назначения, сидел под тутовым деревом, жевал листья коки и что-то играл на своей гитаре, звуками которой порядком надоел всему отряду, и продолжал изводить всех ноющим бренчанием.

— Заткнулся бы, а? — вежливо попросил его Григорий. — Уже и лягушки уснули.

— Что ты понимаешь в гармонических интервалах, — вздохнул командир отряда. — Я на тебя, стрелок, не обижаюсь. Тебе что контрапункт, что командный пункт — всё едино. А ты знаешь, — добавил он, — что именно музыка вела в бой македонские войска и колесницы Рамсеса Великого?

— Не знал. Не знал, что уже тогда использовали психическое оружие.

— Шутник, — Юра безобидчиво провёл по струнам.

— И при чём здесь, кстати, «С-500»? — спросил Григорий.

— Кто его знает. Японцы, например, на своих космических ракетах пишут священные тексты, в которых просят, чтобы они, ракеты, не падали, а долетали до орбиты. И тоже, кстати, что-то там поют…

— Типа твоего…

— Да, типа моего, — серьёзно ответил Юра. — Они там прямо хоровод вокруг ракетоносителя водят. И без такой церемонии, между прочим, добро на пуск не даст ни один премьер министр Японии. А почему? А потому, что они к делу подходят практически, то есть эмпирически. Ты, кстати, закончил? — Юра показал глазами на книгу, лежащую на груди Григория. — Неделя уже прошла.

— Да, — хмуро ответил тот.

— Вот и молодец, вот и молодец. Послушай фрагментик произведения… — Музыкант переплел пальцы между струн, стал колотить медиатором и тянуть аккорды. — Пониженная квинта! Тебе это ни о чём не говорит? — И снова извлёк фонтан невообразимых звуков.

Григорий с вздохом шевельнулся в гамаке и сбил пепел с сигареты. Сочувственно поглядел на командира.

— Ну, пониженная, так пониженная. Только вот зачем? А почему, к примеру, не повышенная?

— Не катит. Не тот звук. У тебя звание повышенное? Вот то-то. Но пониженным может стать моментально. Квинта это и имеет в виду. Неизбежность падения. Ты чувствуешь, какая умная штуковина музыкальная гармония?

— О господи! — Григорий перевернулся на бок и выбросил в траву сигарету.

— Да ты знаешь, — стал заводиться любитель музыкальных интервалов, — что вся современная музыка возникла благодаря этой пониженной квинте? Красота и трагедия падения понятны всем людям искусства! И даже просто людям… Два интервала, две ноты изменили лицо музыкальной индустрии, нет, они совершили прорыв, переворот, парадигму в восприятии музыкального ряда! Если бы не они, Пол Маккартни и Мик Джагер остались бы нищими и никогда нигде не выступали бы, а Эрик Клэптон, Ай-Си-Ди-Си, Дип-Пёрпл и Пинк Флойд спились бы и закончили жизнь под забором.

— Наверное, секретные? — спросил заинтересованно оператор АРСН.

— Кто?

— Ноты.

— Да нет. Обыкновенные, известные давно интервалы. Пониженная квинта и пониженная терция в мажорном ряду.

— А что за терция такая? — проявил интерес Григорий.

Юра забренчал что-то невообразимое и стал подвывать: «Мы ходим по кустам там, где нет людей…»

— Господи, да от этого искусства наши боеголовки самоликвидируются не взлетев, — заметил Григорий. — Эти твои терции и квинты надо исполнять при внезапной встрече с противником, пан Юра. Давай лучше шансон.

— Тьфу ты, деревня. — Кинул гитару в кусты и вытащил сигарету. — Тебе это не дано. Эзотерические знания словами не передаются.

— Какие, какие?

— Музыка — сила! И больше никто ничего добавить не сможет. Даже Шопен это понимал, от чего и умер. Остальное тебе знать не нужно. Всё, через десять минут обед. — Прикурил и кинул взгляд на небольшую книжечку, притаившуюся на груди оператора АРСН. — Впрочем, нет, я совсем забыл. У нас же ещё урок философии!

— О господи, — тихо пробормотал Григорий и положил руки на произведение, лежащее у него на груди, как бы пряча его подальше от глаз.

— Ну? — вопросил командир. — Ты прочёл книгу?

— Я же сказал уже — да, — угрюмо ответил оператор.

— Я рад, я рад, — потёр руки Юра. — Мы скоро догоним потенциального противника по уровню политической подготовки!

Григорий протянул из гамака книгу с непонятным названием «Диалектика имманентного и трансцендентного». Сказал:

— Знаешь, Юра, если честно… Я прочёл. Но у меня до сих пор болит голова, и я ничего не понял. Забери её от меня, я смотреть на неё не могу — кружится всё внутри… Может она для моряков? Командир взял книгу и испытывающе глянул на сержанта.

— Ты должен понимать такие вещи… Голова кружится даже тогда, когда первый раз из гранатомета по цели стреляешь… Сейчас идёт гонка военно-интеллектуального превосходства. — Помолчал, полистал книгу. — Про квинты и терции ты же, по-моему, понял?

— Ну, что-то вроде… — уклончиво ответил сержант.

— Так ведь здесь о том же самом, только другим способом передачи — алфавитом.

— Наверное, я не готов к такому алфавиту…

— Хорошо, попытаюсь объяснить основную мысль простыми словами. — Юра упал в гамак, который был привязан рядом, заложил руки за голову и начал говорить:

— Слушай внимательно. Имманентный мир это всё то, что тебя окружает, все, что происходит в твоей голове — твои мысли, желания и всё прочее. То, что ты можешь почувствовать, увидеть и представить, это он и есть имманентный мир. Ясно?

— Пока да.

— Ну, вот видишь как просто, — оживился Юра. — Продолжим: имманентность осознаваема, трансцендентность же, как раз наоборот. Трансцендентный мир выходит за пределы твоего восприятия и понимания. Это всё то, что ты даже не в состоянии вообразить, а не то, что увидеть или почувствовать. Это понятно?

— Нет.

— Юра пустил колечко дыма, сбил пепел с сигареты в лист фикуса и уверенно сказал: