Раздолбай - Денис Пронин

Господи, ну почему простое невинное желание поспать так трудно воплотить в жизнь! Вечерние игры в чистюлю много времени не отняли, чистые простыни манят, уже в глаза, и без того слипающиеся, брызнуло сладеньким молочком… Не спать, есть дела поважнее!!! Пруха соскучившаяся, не глядя на часы, потребовала ласк и нежностей. Для фантазёров поясню — невинных, погладить там, почесать здесь… Но требовала это она с напором и фантазией, достойными гарема Соломона, ушедшего "на минуточку" и только вернувшегося спустя годы. Хотя нет, переборщил — наверно, Одиссея жена так встретила. И ведь знает, косматая, что в бодром состоянии тетёшканье довольно быстро прекращается, а вот в полусне — в общем, лежу, почёсываю и поглаживаю хрипло-урчащее усатополосатое чудо, в голове обрывки какие-то: "Герка, военный, служба, ПРА, трофейный склад… ТРОФЕЙНЫЙ СКЛАД!!!" Блин, да это ж… Мульёны!!! Мульярды!!! Сон отпрыгнул кузнечиком. Це ж золотая жила! Отсюда всё равно в Порто-Франко — мимо Саркиса не проеду — где он, там и Билл — товар — деньги! Опаньки — третий зайчик нарисовался, в смысле на убийство. Бизнес-шестерёнки ещё вертелись, а набравшийся сил в стороне сон — кузнечик напрыгнул — и героически одолел.

Проснулся в полшестого, выспавшийся и бодрый, готовый ко всему. Ни похмелья, ни вялости — видимо, свежий воздух так действует. Через полчасика, умытый и одетый, на дорожку вздервишнул спящую кошку — так, чтоб не расслаблялась, ну и из мстительности врождённой, был трижды условно оцарапан и почти всерьёз укушен, и ушёл на встречу с Виталием.

"Мужчина в белом, ну или скорее светло-сером, слегка пожеванном, однако же прекрасно сидевшем на нем парусиновом «сафари». Легкую седину достойного мужа украшала натянутая на облупленный от загара нос панама, украшенная портретом рыжего хитро-наглого лиса…" — не отнять и не прибавить ничего, кроме кобуры с пистолетом, обуви, и насчёт хитро-наглости я бы поспорил — скорее, понимающе-ироничный у лиса вид был. И готовый ко всему — от блудопьянки до убивства с тяжкими телесными. Хороший лис, классный. Выпили кофе — чай тут рос, оказывается, но по каким-то причинам такое "гэ", что перестроечный турецкий — просто нектар с жареными акридами. А "заленточный" обходился почти вдвое дороже такого же по объёму местного вискаря, да и не везде был. Вот смеялся над одним слегка сдвинутым знакомым раньше — тот посрать в московской квартире без рюкзака с трёхдневным запасом продуктов, фонариком, спичами, сменой белья, блоком сигарет и топором в чехле не ходил. А из квартиры выйти — я вообще молчу. И с приличным тесаком на поясе спал. И девушка у него с похожим образом мыслей была — только с уклоном в медицину и рыбалку.

Блин, что-то я отклонился, пардон. Бывает такое, и часто, знаю за собой такой грех — говорить об одном, а через пять минут уже ржать над четвёртым. Но мне не очень мешает, а меняться — так "аборт делать уже поздно!", как говаривал Михал Михалыч, и "не нравится, как пахнет — отойди". В друзьях "пол-Москвы" никогда не было, а те, кто есть — прощают.

Кофе допит, выдвинулись к месту парковки воздушного судна — это на авиазавод, там взлётная полоса и парковка для местной продукции и редких обладателей частных самолётов — "узок их круг", но есть такие, у Виталия их аж два — побольше и поменьше. Вот на маленьком и полетим.

Первая мысль при виде самолёта — "НЕ СЯДУ Я В ЭТУ СТРАСТЬ!!!" Десять метров в длину, на вид — прадед "Кукурузника", а то и постарше, хрупкий с виду, не аист, а паучок-косиножка какой-то. Слова хозяина о надёжности и обманчивости внешнего вида не успокоили — просто были приняты к сведению. Ну, вот как — знаю, что тротил в костре не горит, но всё равно печь им топить не буду. Ссыкотно как-то. Пока я бродил вокруг этого ветерана "люфтваффе", Виталий споро осмотрел его снаружи, полазил под капотом и, не найдя криминала, и поэтому, видимо, довольный, пригласил "лезть в дудку".

Красота-то какая! Высоко Виталий не забирался — расстояние до его дачи всего 80 км или около того, а как в ущелье влетели — так, по-моему, вообще над поверхностью воды шли. Извертелся весь, расстреливаемый окружающими пейзажами, мозг переваривать информацию не успевал. Красочных видовых снов мне теперь на полгода обеспечено — есть такое, увижу красивое что-то, будь то город или пейзаж — и периодически сны про это вижу. Сели на воду — отдельная песня, страх и восторг, как первая карусель в детстве. Брызги, запах чистой воды, рёв движка — кино и немцы, в общем! К причалу подрулили, припарковались — Виталию привычно и знакомо, а я себя мелким почувствовал, которому дед порулить 401-м "Москвичом" на дачной дороге, посадив на колени, в первый раз дал. Аж потряхивало от восторгов и переживаний.

От причала дорожка недлинная ступенями к дому в средиземноморском стиле — красивому, белому. Виталий на второй этаж умчался — блин, реактивный мужик! — а я на первом обнюхивался и осматривался. Здоровенный зал — гостиная с кухней, лестница на второй этаж, несколько дверей — заглядывать не стал, окна здоровые панорамные — красиво и уютно, нет, не уютно — просто хорошо. Не люблю я всяких аур с энергетиками — просто чувствовалось, что в доме живут, часто и счастливо, и им хорошо. И дом их любит, опекает и оберегает. И к гостям относится неплохо, званым по крайней мере.

Виталий спустился с сумкой и двумя визитками в руках.

— Вот, держи! Эта — москвича Леонида Сергеича Зимина, а эта — гречанки, вообще-то она немка, фрау Мюллер, но работает она в Салониках. Владей! Хотя на фига они тебе здесь — в упор не пойму!

— Да я и сам не могу сказать! Вот жопа чует, что пригодиться может, а аргументировать не могу. У самого что, не бывает такого?

— Не говори, сам запас люблю!

Брать визитки не стал — переписал координаты агентов Ордена в записнушку советского ещё "Станкоимпорта", перенёсшуюся "за компанию" в новый мир и живущую в одном из карманов жилетки. "Дело сделано!", как говаривал Слепой Пью. Взлёт, восторг полёта, посадка — и снова здравствуй, Солнцегорск!