Пария - Данил Коган
— Так может, мне тогда его сопровождать, а не вас, господин? — а вот это вроде неплохая идея…
— Тогда его свяжут со мной. А мне бы не хотелось прямо вот притягивать проблемы. Они сами образуются.
— Я умею быть незаметным, господин.
Я качнулся с пятки на носок и отвёл взгляд.
— Я подумаю, Стер. Может, и стоит. Но сегодня ты идёшь со мной. У меня слишком много денег на счетах скопилось.
Я повернулся и зашагал в сторону дымящихся утилизаторов.
Это место обитатели Свалки называли просто Точкой. В отличие от рынка Агоры или ярмарки ксенов, это была очень маленькая торговая площадка. Но она хорошо охранялась. Здесь стояли банкоматы, торговые автоматы. И здесь же находились мастерские, куда не брезговали заходить и некоторые ксены. А что? Дёшево и качественно. А что запчасти палёные со Свалки, так они не хуже храмовых или тех, что из Кузниц, подчас.
Именно здесь, после того как его семью казнили, поселился Дед. Открыл свою мастерскую и потихоньку догнивал среди отбросов Семивратья.
Сперва я подошёл к автоматам. Зашёл в кабинку, набрал на циферблате число пятьсот, выгреб и пересчитал пластиковые оболы, высыпавшиеся в лоток. Как обычно, минус два обола комиссии. И это ещё по-божески. Вот если больше тысячи выводить…
Я подкинул в руке пластиковую монетку с изображением лодки на одной стороне и надписью «Банк Плутоса» и харей этого Бессмертного на другой. В каждой содержалась крошка палладия. Но эту крошку прекрасно видели сканеры банкоматов и автопродавцов. И это исключало любую подделку. Нафига делать поддельные деньги стоимостью как настоящие? А как обмануть храмовые сканеры, знали, наверное, только люди Темнейшей. Но это элита преступного мира, не нашим оборвышам чета.
Подошёл к автопродавцу. Ого! Сегодня в продажу поступил батончик «Геркулес». Серая безвкусная хрень из спрессованных хлопьев. Но по содержанию полезных элементов он был просто лучшим из доступного на Свалке. Если размочить, добавить подсластитель… То всё равно на вкус говно. И стоит, Тьма, как три «Гестии». Но, несмотря на стоимость, «Геркулес» в автоматах не залеживался. Те же торговцы разбирали. Я зажал в кулак химеру жадности, прямо почти физически ощущая её склизкую кожу и бородавки, и широким жестом купил двадцать штук. И подсластитель.
Пополнил запас салфеток и перчаток, а также дешёвых противопылевых респираторов. Набрал ещё всякого по мелочи. Отоварился, короче, почти на триста оболов. Ну ничего, это всё нужно.
Остатки отдал Стеру.
— Сходи присмотри себе что-нибудь, Стер. Я к Деду. Дождёшься меня снаружи. Только ты больше не уполтребляешь Лету, понял?
— Да, господин, — он с достоинством поклонился. — Благодарю. Буду ждать вас у лавки.
Ну-ну. Посмотрим, сколько ты продержишься.
Я откинул нити со стеклянными бусинами, прикрывающие проход в логово Деда, и вошёл в старый ржавый ангар, который он гордо называл «моя мастерская».
Видно Деда не было, зато слышно было прекрасно. В глубине ангара стоял такой густой мат-перемат, что гаечный ключ можно было в воздухе подвесить. Я двинулся между стеллажами, в святая святых этого места. Туда, где стояли станки и где обитали сам Дед и хромой, вечно сбоящий Дедов автоматон Васисуалий. Обычным посетителям туда нельзя. Как-то так получилось, что мне можно.
— Вася, ты безмозглая куча металлолома! Я сказал держать! Держать, а не крутить!
За стеллажом что-то грохнуло. Это Дед пнул Васю, сто процентов. Я этот звук с закрытыми глазами узнаю.
— О, сколь превратна участь механизма, из Кузницы на Свалку путь тернист! — торжественно объявил Вася.
— На Свалке тебе самое место, рухлядь ржавая! Дай тебе стеклянный фаллос ты его разобьешь и маслопроводы себе порежешь! — Ещё пинок.
Я завернул за стеллаж. И остановился, не подходя ближе. Вася дико неуклюжий. А весит этот бочонок с платами на удивление много.
— Пошёл вон! На зарядку становись, дуболом. Толку от тебя, как от боевой химеры молока!
— Привет, Дед, — сказал я, отпрыгивая от проехавшего мимо Васисуалия. — Как жизнь половая?
— О, Нав! Не сдох ещё, фаллос крученый? Странно, странно. Но раз не сдох, правила знаешь. Готовь кредиты или проваливай.
— Вот ты старый жлоб. Сразу про кредиты. Ладно. У меня к тебе деловой разговор. Сложный заказ. Ты никого не ждёшь?
— Да вроде нет. Деловой у него разговор. От горшка два вершка, а туда же, дела у него… Дуй на кухню, дорогу знаешь. Я пока болвана своего на зарядку поставлю, он вечно мимо док-станции промахивается, рухлядь дырявая.
Он со щелчком втянул рабочие механизмы внутрь протезов кистей рук, и те обрели почти нормальный вид. Для протезов.
Я пошёл дальше на кухню, а Дед отправился воевать со своим автоматоном. Мне в спину донеслось скрипучее:
— О времена, о нравы…
О Деде по Свалке ходили слухи один краше другого. Мол, он запорол какой-то заказ полиса, и его за это наказали. Он испортил любимую яхту какого-то геноса, он оскорбил Кузнеца своим мастерством… На самом деле никто толком не знал, как Дед лишился рук и семьи. Мне Система при попытке запроса выдавала стандартное:
«Ваш рейтинг недостаточен для получения информации о гражданине…»
В открытых судебных базах ничего не было. Никто не помнит, когда Дед открыл здесь мастерскую. Никто из тех, с кем я об этом говорил. Я даже слышал версию, что он сам Бессмертный и его ржавая мастерская появилась здесь одновременно с первой кучей мусора.
На кухне я наполнил заварник из бойлера, нагло насыпал туда лучшего листового хваниратского чая и накрыл специальной шитой накрывашкой в виде трёхголовой химеры. На носик водрузил голову козла. Взял две чашки и поставил их на стол.
Дед появился, расчёсывая седую ухоженную бороду. Принюхался, одобрительно крякнул и разлил заварку по чашкам. Эту процедуру он никогда не доверял гостям. Открыл сахарницу, вытащил щипчиками и расколол жёсткий коричневый кусок сахара, посмотрел на меня. Я благодарно кивнул, стараясь сохранить независимый вид. Сахар — огромная редкость в моём рационе. А синтетические подсластители такое себе, если честно. И глюкозы в них всего ничего. Дед открыл жестянку с настоящим печеньем и сделал приглашающий знак рукой.
Несколько минут мы молча пили чай. Это у Деда что-то вроде ритуала. Наконец чашки опустели, я отнёс