Валерий Гундоров - Байки у костра

— Профессор, ну вы это, как говориться, поздравления там, и все такое разное… А мы это, пойдем… Хоббит, айда на выход! Профессор, еще раз наши поздравления! — и Кот, зацепив приятеля за руку, потянул его к выходу.

Вечером, разливая полученную у бармена за «каплю» водку, Хоббит принялся расспрашивать.

— Не, Кот, ты толком скажи. Я уже понял, что не профессору эти цветочки были. Ну а взаправду этих лаборанток видел кто, или нет? Или это байки очередные?

— Хоббит, я с тебя удивляюсь! Даже если тебе скажут что видели — не верь. Пока сам не увидишь. Но то, что они там есть — это я тебе точно говорю! Иначе бы и народ не говорил, и Сахаров бы подарки не брал. В Зоне женщин нет, больно ревнивая она дама — Зона. Только в лаборатории женщины в Зоне и могут быть, потому как там вроде и не Зона. И вот теперь представь — отдал Сахаров наш подарок молодым симпатичным лаборанткам — знаешь, как они цветам обрадуются! Вот за это давай и выпьем, чтобы женщины всегда радовались, а 8 марта — вдвойне!

Плоховато в Зоне с праздниками. Народ слишком разный, чтобы праздники совпадали. Кроме одного — Рождество, плавно переходящее в Новый Год и возвращающееся обратно в Рождество. Этот праздник отмечают все.

Зимы, как таковой, в Зоне нет. Не любит Зона белые одежды. Не прельщает ее наряд невесты. А то белое, что выпадает в Зоне вместо снега, скорее — саван смерти. Любой сталкер, даже новичок с месячным опытом знает — если черный или даже желтый снег падает — идти можно. Комбез проверь, чтобы без разрывов и порезов, противогаз на лицо — и иди. А вот если падает белый … Забейся в дальний угол, сиди и не дергайся, пока Зона сама ветрами эту радость свою белую по щелям не разгонит.

Следуя старой, привезенной еще из с Большой Земли, традиции скинулись сталкеры в общий котел — и заказали ель. Конечно, можно было притащить деревце и с Черного Леса — но кому нужно в комнате желто-зеленое фонящее радиацией чудовище? Поэтому заказана была ель на Большой Земле. И доставлена чуть ли не с почетом на Кордон — вояки тоже люди, особенно за хорошие деньги. И уже оттуда почетным сталкерским караулом — в бар. Живность, словно понимая тщетность попыток нападения, даже не совалась. Бандюки получили такой отпор, что раны зализывать им до конца следующего года придется. А возможно — одной бандой меньше стало. Почетный караул состоял сплошь из ветеранов-сталкеров, экипировку имел соответствующую, да еще был усилен квадом Долга из опытных.

Ель поставили в баре. В центре помещения, сдвинув по углам столы и стулья. Украшали — как в старинном детском мультфильме — всеми игрушками, что на чердаке нашлись и с силу собственной фантазии. «На чердаке нашлись» разнокалиберные гильзы, начищенные до блеска и развешенные на ниточках по веткам. Бармен пожертвовал стационарный фильтрующий элемент, из обкладки которого выдрали фольгу и нарезали блестящих звездочек и снежинок. Заказать елочных игрушек на Большой Земле не догадался ни один сталкер…

Максим окинул взглядом зеленую красавицу. Хороша! Запах оттаявшей смолистой хвои щекотал ноздри и возвращал в детство. Закрываешь глаза — и представляешь: запах елки, запах мандаринов, смех мамы, голос папы, хлопанье открывающегося шампанского, шипение пузырьков лимонада, наливаемого в бокал детям. Шум голосов рядом вырвал из воспоминаний. Отметившие окончание «наряжательных» работ парой стограммовок сталкеры теперь спорили, кого нарядить Дед Морозом, или Санта Клаусом — кому как будет угодно его называть.

— Бармена давайте! И пусть из мешка всем наливает!

— Не-не! Давайте кровососа поймаем. Нарядим — и будем всю ночь вокруг елочки бегать! То за ним, то от него!

— Тогда уж лучше контролера. Он всех заставит вокруг елочки хороводы водить.

И чего спорят? Все равно в итоге пойдут просить Данилу — здоровенного стодвадцатикилограммового мужика с звучным басом и кличкой «Дед Мороз» — до прихода в Зону у бывшего байкера Данилы была шикарная борода, оставленная им на Кордоне после первой же попытки надевания противогаза.

Макс еще раз осмотрел ель. Чего-то в ней все равно не хватало. Он обошел деревце по кругу, внимательно оглядывая сверху донизу, и, поняв, начал собираться. Как говорит пословица: сталкеру собраться — только подпоясаться.

Переход до входа в подземную лабораторию в Темной Долине много времени не занял. Знакомую, хоженую-перехоженую Свалку проскочил на одном дыхании. Выпадавший недавно белый снег заставил все живое попрятаться по щелям и норам. Ветер прогнал впереди Макса поземочную полосу колючих снежинок, способных острыми гранями прорезать даже шкуру чернобыльского кабана и растаять в теплом порезе кислотной капелькой, разъедающей и шкуру и плоть.

На входе в здание пришлось немного повоевать — Максим расстрелял обосновавшуюся тут стаю слепых псов. Позиция на бетонных плитах, лежащих недалеко от входа в здание, дала возможность расстрелять стаю слепышей, не позволяя им даже приблизиться к стрелку.

Осторожно спускаясь по лестнице, Максим заметил скозь просветы лестничного пролета темную фигуру кровососа, склонившуюся над трупом слепыша. Короткая очередь в голову прервала трапезу твари, положив едока рядом с едой.

Проход по подземной лаборатории особо сложным ему не показался. Пара небольших мутировавших крыс была расстреляна двумя точными короткими очередями. Пройдя по длинному коридору в конец, сталкер зашел в небольшую комнату — бывшую лабораторию. Замеченная им в предыдущие посещения вещь все так же лежала в шкафчике. Сняв с плеч рюкзак, Максим аккуратно переложил в него из шкафчика предмет, являвшийся целью его похода.

Только обостренная интуиция, шестое чувство, постоянно помогающее сталкерам обходить ловушки Зоны, спасла на этот раз Макса. Неподвижная фигура контролера в дальнем конце коридора сливалась с темным фоном стены. Сталкер скорее почувствовал его, чем увидел. И быстро нырнул обратно в комнату, вжавшись в угол спиной. Сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть через горло из груди. Теперь ему была понятна пустота коридоров подземной лаборатории.

В висках зашумело, контуры шкафчика у стены напротив начали расплываться и терять свои очертания — контролер искал свою жертву. Максим полез за пазуху и достал нательный серебрянный крестик, висевший на гайтане на груди — единственная вещь, сохранившаяся у него с самого прихода в Зону. Сунув крестик в рот, этой же рукою, уже начавшей терять чувствительность, сталкер отцепил от пояса РГД-5. Комната поплыла перед глазами, струйка крови из правой ноздри стала прокладывать дорожку через щетину в уголок рта.