Уолтер Хант - Темное Крыло

Когда большая часть эскадры все еще находилась на орбите превращенной в руины планеты Л'альЧан, адмирал Марэ выступил с речью. Впоследствии эта речь не давала покоя Сергею в пути на Мастафу.

Было видно, что для этого выступления Марэ соответственно оделся. Адмиралы, особенно люди состоятельные, проявляли в покрое и отделке форменной одежды свои личные вкусы и пристрастия. У кого-то это было сделано со вкусом, у кого-то выглядело просто смешно. В основном, однако, в фасонах проявлялась ностальгия по старым флотским мундирам, давно вышедшим из обихода.

Для обращения к флоту Марэ выбрал простой черный китель с серебряными позументами на воротнике и рукавах. Кроме того, на темной ткани ярко выделялись ордена и медали, отдельные из которых были унаследованы от предков адмирала, также служивших Империи. Адмирал, надо признать, выглядел очень эффектно, хотя и не отходил от излюбленного им строгого аскетического стиля.

Когда Марэ начал говорить, в его глазах появился блеск одержимости, несколько странный и даже пугающий для постороннего взгляда.

— В долгой истории человеческой расы мы знали немало случаев, когда племя, нация или даже вся цивилизация оказывались на распутье, перед двумя дорогами. Одна из них вела к созиданию, победам, процветанию и власти, другая — к деструкции, поражению, нищете и рабству. В большинстве случаев мы делали правильный выбор. Но иногда мы все же шли по неверному пути, и тогда все наше сообщество, пережив серьезные потрясения, низвергалось в пыль и затаптывалось нашими преемниками.

Некоторые утверждают, что такие ошибки неизбежны, что нельзя повернуть колесо судьбы, которое всегда сталкивает одну часть человечества с другой. Действительно, в эпохи, предшествовавшие объединению всего человечества под властью единого императора, мы нередко оказывались на грани самоуничтожения в междоусобных войнах. Теперь наступила иная эра. Став единой расой, мы избрали новый курс и не воюем друг против друга, но, объединившись, ищем нашу общую судьбу в освоении безграничных просторов космоса. Осваивая космос, мы вступили в контакт с другими цивилизациями — отранов и рашков — и пришли к дружбе и взаимопониманию с ними, несмотря на то, что наши культуры разделяет пропасть куда более серьезная, чем в прошлом различия между отдельными общественными формациями на Земле.

Но потом земляне и их союзники встретились с зорами. Несмотря на наши искренние попытки к сближению, мы не смогли найти взаимопонимание с этой расой. Зоры продолжают вести политику, направленную на наше полное уничтожение. Все договоры, которые мы заключали с их Высшим Гнездом, использовались ими для передышки и накопления сил, после чего они вновь развязывали войну с нами. Эта кровавая борьба не прекращается даже в мирное время, несмотря на наше нежелание продолжать ее.

И это вовсе не потому, что у нас есть нечто такое, на что они претендуют.

И не потому, что мы колонизировали миры, прежде принадлежавшие им.

Не потому, что им кажется, что мы можем погубить их.

Просто потому, что мы… существуем.

Марэ кивнул Энн да Наполи. Тотчас же его лицо исчезло с экранов корабельных мониторов, и на его месте возникло изображение космического пространства близ Пергама, в котором плавали остовы звездолетов, бесформенные останки оборудования, грузов или служивших на кораблях людей. У каждого, кто сейчас видел это, среди погибших были друзья или знакомые. После пергамской катастрофы эти кадры уже показывались сотни раз. Но в эту минуту у людей в экипажах эскадры, ставшей форпостом у разгромленной планеты Л'альЧан, перехватывало горло и сжимались кулаки.

— Мы никогда не избавимся от этой смертельной угрозы, пока не решимся нанести полное и окончательное поражение нашим врагам — зорам. Не надо заблуждаться: все они — наши враги и всегда ими оставались не только во время войны, но и в мирное время. На протяжении полувека мы пытались проводить идею мирного сосуществования. Мы пытались относиться к ним в соответствии с принципами, выработанными нашей культурой и историей. Но концепция Вселенной зоров отрицает сосуществование с ними каких-либо иных рас.

На экране вновь появился адмирал Марэ. Внимательному глазу было заметно, что выражение его лица стало более жестким или, может быть, напряженным.

— Зоры стремятся уничтожить нас. Если мы пренебрежем этим тревожным обстоятельством и не примем ответных мер, то у нас уже не будет потомков, способных признать или исправить наши ошибки. Если мы не покончим с ними здесь и сейчас, решительно и бесповоротно, так же, как они хотят покончить с нами, человеческая раса прекратит свое существование.

Мы должны выиграть эту войну. Полумер и условий капитуляции не существует. Пощады им не будет. Наступает важнейший момент во всей истории человечества.

Он отсалютовал имперским приветствием — поднес руку к виску, а затем кулак к груди. В это мгновение на всех кораблях тысячи астронавтов и бойцов ответили ему тем же.

— Победа! — прокричал Марэ, и в его глазах блеснул огонь.

— Победа! — в едином порыве отозвались его подчиненные на «Ланкастере», в том числе коммодор флагманского соединения Сергей Торрихос.

В эту минуту всем показалось, что с мучительными сомнениями покончено раз и навсегда. Но последующие события заставили вспомнить о них быстрее, чем хотелось бы.

«Передано по частному каналу 12 мая 2311 года, в 22.44 стандартного времени.

Зашифровано SML/42A/113-1. Ключ восстановлению не подлежит.

Приложения: текст, видео.

Оранжевой.

Для вашего сведения направляется речь, произнесенная объектом «Альфа». Через несколько дней она будет опубликована, но до этого, возможно, вы захотите проанализировать ее содержание. Она, безусловно, произвела эффект: они слушали стоя, аплодировали и кричали «победа!». Объекты «Бета-19» и «Бета-22» обсуждали намерения «Альфы» занять ведущие позиции в Имперской Ассамблее. Как явствует из материалов космического наблюдения (прилагаются), возможны обвинения в жестокости. Однако предварительный психоанализ избирателей показывает, что общественная терпимость к таким акциям намного выше, чем даже предполагают те, кто находится на борту.

Я, однако, хотел бы напомнить вам, что успех «Альфы», повышая наши возможности выбора, одновременно повышает и нашу озабоченность, поскольку влечет за собой возможность возрастания угрозы. В то время как подозрения по этой проблеме могут стать достоянием гласности, особенно через тех членов Ассамблеи, с которыми мы работаем, нам следует быть осторожными и делать не меньше и не больше того, чего требуют интересы дела».