Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен
Что же до республиканцев, то среди флотских их никто вообще «за людей не считал»: они с упорством, заслуживающим лучшего применения, вот уже почти триста лет штамповали буксиры класса «Мул» (которые среди Имперских флотских почти все считали «ухудшенной нелицензионной копией» древних «Горбунков»), причем «Мулами» управлял экипаж из семи человек — а «Горбунки» в Северной Империи вообще ходили с полностью автоматическим управлением. То есть все же экипаж на них присутствовал, два «дежурных энергетика» и штатный капитан имелся, но должность последнего чаще занимал суперкарго (то есть человека, получивший диплом по этой профессии), и они себя в приличном обществе капитанами называть стеснялись. И поэтому сам факт, что Ира получила сертификат, в семье считали очень важным событием.
И праздник из-за этого был устроен грандиозный, вся семья собралась… почти вся, кроме тех, кто на вахте был — впрочем, без накладок не обошлось. Витя-то с матерью из Пусана летел, причем на «последнем рейсе», который позволял вовремя в поместье прилететь — а вылет задержался. Не надолго, всего на полчаса — но это все же Капитолину Георгиевну довольно прилично поволновало. Но все обошлось: Витя приехал в поместье почти за час до начала церемонии и вслед за Федей на экране общего обзора вслух прочитал под аплодисменты всех собравшихся сообщение центра сертификации о получении своего сертификата. Тоже очень непростого, ведь для получения такого ему — кроме результатов генетического теста — нужно было и продемонстрировать прекрасное знание физики, химии и математики. Но с этим Витя справился легко, а генетический тест… требования ко всем, кто собирался в дальнейшем поступить на флот, были примерно одинаковыми и обычно родители уже знали возможности своего ребенка, когда ему только три года исполнялось: именно в этом возрасте детям проводился первый тест.
А вот требования к будущим капитанам были гораздо более жесткими, и тут уже никто, даже наблюдающие врачи, не могли сказать, пройдет ребенок тест или нет. Потому что генетика — генетикой, но в кандидату в капитаны предъявлялось еще очень много специальных требований по здоровью — а тут уже даже перенесенная в далеком детстве легкая простуда могла сильно повлиять на результаты. В Восточной Империи требования были помягче — но там из школ капитанов и отсев было свыше девяноста пяти процентов, а в Северной по здоровью обычно никто из школ уже не отчислялся.
Но то уже было не столько вопросом здоровья, сколько «политикой»: там считали, что «каждому надо предоставить шанс заниматься любимым делом», а здесь — что тратить огромные средства на обучение тех, кто профессию получить по объективным причинам не сможет, будет совершенно неправильно, и все флотские с этим были согласны. Хотя и всегда сильно переживали из-за того, что из их семей на флот шло не больше одного ребенка из четырех…
Ну а в полдень, по укоренившейся традиции, в зал вошел представитель центра сертификации из числа капитанов в отставке, и на этот раз (видимо, из-за того, что сертификат вручался девочке, что было событием не ординарным) сертификат Ире вручал старейший экс-капитан Николай Русанов, специально для этого прилетевший из Иркутска. И, как и полагалось, задал традиционный вопрос:
— Согласна ли ты, Ирина Алексеева, оставить свой дом и отправиться на обучение в школу, по окончании которой ты посвятишь свою жизнь флоту?
И Ира, так же по традиции, ответила односложно:
— Да.
После этого Николай Николаевич взял с принесенного подавальщиком два бокала с шампанским и один протянул Ире:
— В знак прощания с домом выпей этот бокал вместе со мной.
А Ира, как и ожидалось, ответила «Нет». Вообще-то вариантов ответа традиция предусматривала три, и два других подразумевали несколько дополнительны вопросов и ответов. И Ира могла бокал приять и даже выпить: шампанского там был крошечный глоток, такой даже ребенку вреда не нанесет. И все другие вопросы и ответы означали бы, что кандидат может выбрать работу капитана баржи или лайнера, или даже катера-разведчика. Но вот это решительно «Нет» означало одно: Ира и ее семья выбрали профессию капитана буксира, и что она через двенадцать лет (с вероятностью процентов в семьдесят) войдет в рубку именно «Стрекозы». А чтобы это случилось, ей нужно будет уже сегодня, причем в течение часа, отправиться в школу. И Николай Николаевич, который о решении Ирины знал, закончил свою речь тоже традиционно:
— Поздравляю, курсант. Позволь представить тебе твоего каптана-наставника, — и при этих словах в зал, где собралась вся семья, вошла женщина в строгом темно-зеленом мундире Службы Преобразования. А после того, как капитан Русанов ее представил, тоже произнесла традиционное приглашение:
— Курсант Алексеева, берите вещи и отправляйтесь к месту обучения. Я вас провожу, — а затем, уже «не по традиции», добавила:
— Ирина, сегодня нам действительно нужно поспешить: корабль на станцию «Рассвет» отправляется всего через семь часов, поэтому на сборы вам дается всего сорок пять минут. Надеюсь, ты уже успела попрощаться с родными…
Но в семье флотских традиции все давно знали и очень уважали — и потому у Иры все было для дальней дороги подготовлено. Капитолина Георгиевна лично, в руках принесла внучке небольшой, собранный еще вчера, чемоданчик с вещами, к Ире подошли мама с отцом и крепко дочку обняли — и Ира с капитаном Сотниковой вышла из зала в полной тишине. А затем девочка и довольно молодая женщина сели в автомобиль и отправились в аэропорт.
— Ира, я знаю, что спрашиваю глупость, но по уставу я просто обязана задать тебе это вопрос: ты не передумала?
— Нет, и не передумаю. Я знаю, на что иду, все же у меня в семье уже три капитана буксиров было. И