Геймер - Юлия Игоревна Андреева
Ал протянул руку и взял пузырек с эликсиром.
«Конечно, трижды презренный Маразмус мог мухлевать – дать отраву и затем на правах родственника захапать квартиру и дорогущий комп с ультрасовременными прибамбасами. Но, с другой стороны, держать в руках эликсир алхимиков и не принять его равнозначно…»
Ал встал и закрыл на секретный пароль компьютер.
«Не все ли равно, чему это равнозначно».
Он сел в кресло, положив на левый подлокотник книгу Клавелла, а на правый – привезенный из Японии короткий самурайский меч. Бывали часы, когда Ал думал о том, что ему еще придется воспользоваться этим мечом, но фантазия его при этом простиралась не далее пошленького перерезания вен в ванной. Не поперек, как это обычно показывают в кино, а вдоль, чтобы уже наверняка. Впрочем, ни на что более серьезное он все равно решиться бы не смог. Мысль о харакири пугала его, заставляя душу в который раз эмигрировать в пятки.
Сегодня перед Алом был пузырек с эликсиром. В любом случае, даже если бы он и оказался ядом, смерть от отравления представлялась Алу менее болезненной, нежели от меча. И сегодня, после победы в игре, он не собирался отказываться от такого замечательного вызова – оказаться в Японии начала семнадцатого века.
У Джона Блэкторна не было знания языка – Ал худо-бедно говорил по-японски. Кормчий не владел мечом – Ал изучил самурайскую технику в совершенстве, кроме того, у него был этот самый меч. Мало этого, он знал наперед, что должно будет произойти с кормчим и его командой. А знание – сила! И еще одно, то, чего не было у янки при дворе короля Артура, чего были лишены почти все герои историй с попаданием в прошлое или в другой мир: Ал делал все в трезвом уме и здравой памяти. Совершенно сознательно и продуманно. Ал шагал в бездну, и уже бездне следовало думать и решать, что делать с кадром, который вторгся в нее не корысти ради, а игрового азарта для…
Он не знал, сумеет ли забрать с собой меч и книгу, но надеялся на это.
Ал откупорил пробку и, зажав нос, выпил содержимое пузырька. После, положив правую руку на рукоять меча, а левую на глянцевый переплет, он откинулся на спинку кресла, ожидая изменений.
Теперь его задачей было обнаружить команду нидерландского корабля, втереться в доверие к кормчему, доказав свою необходимость для команды.
В горле и животе жгло. Перед глазами клубился туман. Проваливаясь в темноту, Ал сжал меч и книгу, готовясь к решительному прыжку в неизвестность и силясь не извергнуть из себя проклятый эликсир.
Глава 2
Внедренец
В Китае жил человек, который очень любил драконов. Он разукрашивал изображениями драконов свой дом, велел рисовать их на чашках и чайнике, на рукояти своего меча и на одежде. Однажды об этом человеке рассказали драконьему богу, и тот явился в дом любителя драконов, чтобы лично познакомиться с ним. Увидав на своем балконе настоящего дракона, любитель драконов умер со страху. Учителя говорили потом о любителе драконов: «Этот человек любит много брать на себя, в то время как на деле он нечто совершенно другое».
Китайская мудрость № 1.
Разрешено официальной цензурой правительства Эдо
Перед глазами все заволокло черным туманом, вдруг сделалось невыносимо жарко и душно. По лицу струился пот, к горлу подступил мешающий дышать комок. Ал напрягся и попытался встать, чтобы вызвать скорую, но отказавшиеся слушаться ноги подломились под ним. Ал грохнулся на пол, проклиная про себя отравившего его Маразмуса и все еще пытаясь нащупать трубу.
На секунду реальность словно озарилась мгновенной вспышкой и тут же погрузилась во тьму.
Ал не знал, сколько времени длился обморок. Теперь вокруг него слышались треск дерева и плеск волн, в воздухе воняло гнилью, тухлятиной, мочой и еще бог знает какой гадостью.
Ал разлепил веки и какое-то время вглядывался во тьму. Его тошнило, мало того, казалось, что пол, на котором он лежит, ходит ходуном.
Сунув книгу Клавелла и меч под мышку, он попытался нащупать кресло, но его не оказалось на месте. Стена была неровной и почему-то дощатой. Ал поднялся на ноги и больно ударился головой о потолок. Пахло морем. Пол (или, точнее, палуба) был подозрительно накренен, так что приходилось идти, держась за мокрую стену.
Его глаза медленно привыкали к скудному освещению. Должно быть, он находился на корабле.
Рядом никого не было, но Ал был уверен, что, приходя в себя, он явственно слышал голоса, множество голосов. Трепотня, стоны, отрывистые приказы, ругань. Он не понимал ни одного слова, догадываясь скорее по тембру о сути сказанного.
«Неужели?! – донеслось до его сознания. – Я жив и у меня получилось! Я попал!»
Ал сунул под джемпер книгу и, держась одной рукой за стену, добрался до двери и толкнул ее. В темном, залитом по щиколотку водой коридоре тоже никого не было, лестница наверх оказалась заваленной ящиками и мешками, на палубе валялись обломки мачты и рваные паруса.
Не веря своим глазам, Ал ощупывал мокрые и шершавые стены, пробовал на прочность попадающиеся под руку предметы.
– Ничего себе графика! – выдохнул Ал. – Звуки, запахи – все как настоящее! Даже водяные брызги, даже ветер!.. Интересно, удастся ли почувствовать вкус еды? А объятия гейши? А…
Понятия не имея, как будет объяснять команде, кто он и как оказался на борту корабля, Ал выбрался на палубу и уставился на скудно освещенный факелами и кострами берег. Должно быть, команда была уже там. Судя по виду корабля, он претерпел нехилый шторм, и теперь местные жители отвели его в тихую бухту.
Ал лихорадочно соображал, что делать дальше, когда увидел, как к борту корабля пытается пришвартоваться крохотная рыбацкая лодка, и, отступив в сторону, присел за бочкой.
На борт поднялись четверо японцев, по виду – простых крестьян или рыбаков. Ал сразу же выделил одного – пожилого, худого и прямого, точно спиннинг, мужика, перед которым остальные непрерывно кланялись, изображая бурную деятельность.
«Понятно. Я действительно в Японии. Был шторм, Блэкторн вывел свой корабль, и теперь оставшиеся в живых греются у огня, в то время как староста деревни пришел с комиссией по инвентаризации пиратского имущества».
То, что перед ним староста, а не самурай, Ал понял по его прическе. Волосы аккуратно смочены маслом и завязаны на затылке в хвост. Самураи выбривали лоб. Ал