Геймер - Юлия Игоревна Андреева
– Такова ваша воля? – Оми удалось скрыть разочарование. – Я выполню все в точности. Что прикажете делать с остальными?
– Двенадцать человек – двенадцать различных пыток. Это хороший опыт – поглядеть, чего на самом деле стоят эти варвары… такие же они сильные, как японцы, или нет…
– Осмелюсь заметить, священник тоже считает, что их следует убить, всех, и особенно золотоволосого. Он прямо кипит от злобы, когда говорит о нем. Я так понял, что он в бешенстве уже оттого, что варвар оказался в сухой одежде после того, как море чуть было не пожрало их корабль. Он считает его порождением сатаны, некой противоположностью своего главного бога Христа – Антихристом, темным богом.
– Считать человека дьяволом только за то, что он поменял мокрые штаны на сухие! Как это похоже на христианских варваров! – засмеялся Ябу. – Если отец Себастью считает, что Золотой Варвар должен умереть, он будет жить!
Глава 4
Пути-дороги
Если хочешь успокоиться и сосредоточиться, возьми в руки сборник стихов и внимательно читай его. Таким образом твой ум самопроизвольно настроится на одно дело, а не на десять. Учись сосредоточению.
Из «Сборника правил для идущих по Пути Духа». Рекомендовано к прочтению юным отпрыскам самурайских семей. Разрешено официальной цензурой правительства Эдо, Индзу, ОсакиАл ощущал удовольствие от первых побед. Как и предполагалось, ему удалось уговорить команду признать его перед японцами своим. Правда, для этого пришлось признать себя протестантом, но в этом не было ничего запретного. В конце концов, в каждой игре есть свои правила, а правила этой игры требовали от него быть приверженцем какой-нибудь религии. Для того же, чтобы войти в доверие к морякам с «Эразма», нужно было объявить себя протестантом и ярым врагам католицизма. Мысленно Ал обозвал команду дураками, обещая себе при первой же серьезной неприятности с иезуитами перекреститься в католичество, а то и махнуть в буддизм.
Все это не казалось Александру чем-то из ряда вон. Он верил в Бога, но в Бога, у которого сотни или тысячи имен и лиц, под которыми он является людям. Он верил, что на самом деле верховное божество в любой религии суть одно и то же, один и тот же Бог во множестве граней отражений кристалла. Бог, который создал небо и землю, людей, животных и птиц и теперь играет со всем этим. Так что, если ты умный, играй со своим Богом, если глуп – служи пешкой в его игре. У каждого есть выбор, но каждый волен и отказаться от выбора, плывя по воле волн.
Он не понимал и не собирался понимать религиозные войны, целью которых было признание правильности обрядов одной церкви перед другими и вытеснение инакомыслящих, хотя, спора нет, обожал игры с военной подоплекой. Не глупые стрелялки, ими он был сыт по горло, а стратегические игры с их походами и завоеваниями.
История с гибелью собственного корабля хоть и являлась чисто высосанной из пальца, тем не менее была принята командой, с теми оговорками, что, будучи опытными моряками, они сами дорисовали за Александра подробности бедствия. На все их мудрые замечания и поучения Ал только кивал головой, изображая из себя безграмотного негоцианта, который, нажравшись в своей каюте, проспал бурю, унесшую в море весь его товар. Господин Глюк дрых без задних ног, а теперь даже не мог достойным образом описать, откуда дул ветер и что при этом делали капитан и члены команды.
Что касается спиртного, то и тут все сошло гладко, и истосковавшаяся без выпивки, непривычно трезвая команда сама подсказывала Алексу сорта популярных вин, глотая слюнки и мечтая как можно скорее забрать свой корабль и убраться из Японии.
Тем не менее, при всей своей тупости и явной неспособности к морскому делу, Ал был нужен команде благодаря своему знанию Японии и японского языка. Поэтому его и приняли если не как родного, то хотя бы как тот деревянный спасительный круг, который старались иметь на всех кораблях того времени. Ал уже видел эту штуковину, когда был на «Эразме», и мог поспорить, что эдакой хренотенью было легче прибить утопающего, нежели спасти.
Матросы стучали зубами от страха за свои жизни, то и дело осыпая Александра вопросами насчет своей участи на этой богом оставленной земле. Два человека беспрестанно молились, мешая остальным спать. Но их не трогали, надеясь, что святоши сумеют как-то выторговать у Господа их трижды проклятые жизни. Но в основном команда горевала по отсутствию рома: при упоминании об этом напитке многих начинала бить дрожь и у многих возникали непроизвольные конвульсии. Так что вопрос о том, дадут ли мяса и выпивки, задавался Александру, пожалуй, чаще, нежели поднимались темы о жизни и свободе. Принявший ванну и немного посвежевший Ал готовился к разговору со старостой деревни или Оми.
На обед подали по чашечке риса, соус, бульон из водорослей и сырую рыбу.
– Что думают эти желторожие?! – заорал на принесших еду женщин юнга Крок. – Как мы можем приготовить рыбу без огня?!
Алу пришлось приложить всю силу своего убеждения, чтобы уговорить моряков попробовать сырой рыбы, окунув ее предварительно в соус. В то время как команда начала требовать, чтобы он шел к старосте Муре и выразил всеобщее возмущение.
– С какой стати мы согласились покрывать этого дьявола, если от него никакой пользы?! – вопил Ханс Питерзон. – Еще неизвестно, какого полета эта птичка и откуда она залетела на наш корабль!
– Точно, сдадим его иезуитам, пусть они решают, что с ним делать, а нам он не нужен! – вторил ему матрос Понс.
– Постойте! – Ал развел руками в примирительном жесте. – Ну представьте себе: если я буду бегать по каждому ничтожному поводу к старосте, я же надоем ему пуще его собственных блох. С какой стати он будет помогать нам чинить корабль и разбираться с властями, если мы будем вести себя как дикари и пираты? Все-таки мы пока находимся на их земле и должны подчиняться их обычаям. Вы же не возражаете против женщин, которых вам предлагают в изобилии…
– Он прав, – поддержал Ала Йохан Винк. – Есть вещи, о которых лучше забыть до поры до времени.
– К тому же, если мы будем орать на прислугу и жаловаться, нас могут бросить в тюрьму или убить. Я считаю, нужно выждать время и хотя бы набраться сил.
Ал обвел взглядом команду, ища поддержки.
– С такой пищи мы их наберемся, как же… Поди, отощаем. Что же касается рома, то я без него не человек. Так что еще несколько дней без выпивки, и можете вычеркивать меня из списка команды, – сетовал на судьбу юнга. Его неприятное исхудавшее лицо сифилитика действовало на Ала раздражающе.
– Вычеркнем – нам