Нулевой архетип - Ольга Куран

– Это была очень убедительная шутка, госпожа Эрика.

– У Эрики несмешное чувство юмора, – насколько могла спокойно заметила Кейн.

Ей стоило большого труда не уцепиться взглядом за точку смещения и не показать, на что способны настоящие схемы и настоящий спирит. Останавливало в первую очередь то, что Эрика с самого начала пыталась ее спровоцировать.

– Я была плохой девочкой, мастресса Анна? Хотите меня наказать?

– Я хочу выкинуть вас за борт, – призналась она, – но это никому не пойдет на пользу. Даже если именно этого вы добиваетесь.

– Может быть, – не стала спорить Эрика. – Мне нравится, когда вы показываете зубы, мастресса Анна. Скучно быть единственной стервой в комнате.

– Говоря начистоту, я не хочу составлять вам компанию. Я не люблю, когда в меня тычут булавкой. Это еще не делает меня стервой.

Кейн было неприятно обсуждать это при свидетелях. Эрика могла сколько угодно злиться, имела право. И Кейн во многом была перед ней виновата – в том, что не спасла отца, в том, что пришла просить о помощи, в том, что позволила ей испытание Нулевым архетипом, к которому Эрика не была готова. Кейн признавала свою вину, но Дейн к этому никакого отношения не имел. Он ничем не заслужил ни этих игр, ни миражей, ни страха, когда стены разлетелись на куски. Кейн хотелось извиниться перед ним; возможно, так она и сделала бы, если бы динамик на стене не ожил и из него не раздался голос Атреса:

– Говорит капитан. Повторяю, говорит капитан. Старший офицер, вы на связи?

– Да, капитан, – мгновенно отозвался Дейн. – Слушаю вас.

– Приведите Кейн и Хаузер в рубку управления. Мы покидаем торговый маршрут.

* * *

Кейн еще ни разу не доводилось бывать в командной рубке небесного корабля, и она представляла ее несколько иначе. Помещение оказалось больше, чем она ожидала. В центре располагался стол, над которым спирит-образом застыла карта воздушного пространства, сверху спускалась переговорная трубка. Атрес сидел в кресле пилота и следил за приборами, назначение большинства из которых было ей неизвестно.

– Здесь мило. – Эрика с любопытством оглядывалась по сторонам. Она убрала большую часть миражей, и теперь только черные бабочки нимбом порхали вокруг ее головы, растворяясь в клубах сизого дыма и собираясь из него снова.

– Уберите, – не оборачиваясь, сказал Атрес с той безусловной уверенностью, которая свойственна людям, привыкшим, что их приказы выполняются безоговорочно.

– Или что? – спросила она с искренним интересом. – Вы станете меня бить?

– Я не бью женщин. Я оставлю вас без ужина.

– Ужасная угроза. Вы настоящий мастер внушать страх.

– До конца полета. На несколько дней, – добавил Атрес. – Будете питаться своими воображаемыми бутербродами.

– О, даже так? – Эрика все же убрала миражи, кроме одного – осталась единственная черная бабочка, пришпиленная к ее платью. Она казалась живой и беспомощно трепыхалась на булавке. – Что дальше? Поставите меня на горох?

– У меня нет гороха, – ответил он. – Кейн, подойдите. Продиктуете Дейну показания с измерителя спирит-плотности, мы начинаем переход.

Дейн занял место второго пилота в соседнем с Атресом кресле и отрапортовал:

– Двигатели к переключению готовы.

Кейн склонилась над приборной панелью, искренне надеясь, что не перепутала измеритель с чем-нибудь еще. Раньше ей доводилось пользоваться только переносными моделями, не такими, которые устанавливали на кораблях.

Атрес постучал пальцем по небольшому круглому экрану, на котором в столбик были записаны цифры.

– Просто продиктовать? – уточнила она, хотя теперь, присмотревшись, легко могла прочитать показания и расшифровать их значения: уровень свободного спирита в атмосфере, его сочетаемость со схемами корабля и плотность.

За пределами безопасного торгового маршрута, как она знала, спирит-осколки Грандвейв могли быть нестабильны. Время от времени свободный спирит или отдельные обрывки схем могли всплывать над общей пеленой, и это приходилось учитывать при воздухоплавании. Неудачное столкновение с достаточно крупным сгустком спирита могло повредить, а то и полностью уничтожить дирижабль. На торговом маршруте подобного почти не происходило, потому что тот проходил над наиболее плотными участками Сонма, а наиболее плотные являлись еще и самыми стабильными. За пределами маршрута, там, где Сонм становился реже, шанс наткнуться на свободный сгусток спирита увеличивался.

Кейн примерно представляла средние показатели для измерителя за пределами торгового пути, но то, что она увидела, им не соответствовало.

– Алан, вы уверены, что хотите сойти с маршрута именно здесь?

– Просто диктуйте. – Атрес, как обычно, выглядел абсолютно уверенным в своих действиях, и Кейн надеялась, что он знает, что делает.

Уровень спирита в атмосфере за пределами торгового пути приближался к аномальному и мог нанести вред разведывательному судну или сказаться на работе схем и приборов.

– Вы можете ни о чем не беспокоиться, госпожа Анна, – успокоил ее Дейн. – «Сильверна» – не простой дирижабль. Мы хорошо подготовились к путешествию. Схемы защищены дополнительными узлами и…

– Не отвлекайтесь, – с легким раздражением прервал его Атрес. – До перехода меньше пятисот метров. Кейн, показатели.

Она зачитала цифры с измерителя, не комментируя их и стараясь не мешать.

Эрика молчала.

На радаре мелькали точки других кораблей. Одна из них приближалась к белому кругу «Сильверны» в центре, и, если Кейн правильно прочитала расстояние, до нее оставалось меньше восьмисот метров.

– Капитан, «Штанза» идет на попутник. – Кейн показалось, что в голосе Дейна проскользнуло напряжение.

– Вижу, не отвлекайтесь. – Атрес переключил несколько округлых латунных тумблеров, и Кейн услышала, как загудели дополнительные защитные механизмы.

В окне перед носовой частью «Сильверны» возникла полупрозрачная белесая схема, она раскрывала крылья, насколько хватало обзора, и, возможно, действительно могла защитить судно от спирит-выбросов сразу за границами торгового пути. Теперь и другие точки-суда на радаре сменили направление, пытаясь преследовать «Сильверну».

В кабине стало тихо, Кейн казалось, что, если она пошевелится, воздух зазвенит от напряжения. Она ждала, что Эрика скажет что-нибудь, и это ощущение исчезнет, но та молчала и вроде бы действительно убрала все миражи.

За границей стекла клубились облака, серые и плотные, иногда внутри них мелькали фрагменты спирита и куски схем – острые, агрессивные осколки.

Красное яблоко лежало на приборной панели между Атресом и Дейном, и Кейн скользнула по нему взглядом, позволяя себе почувствовать Мираж. Восприятие сместилось, и она услышала спирит вокруг: песнь