Андрей Белоус - Рассвет

И хоть от результата предыдущего плана удавиться хотелось, то и мой новый замысел не многим отличался от подобного финала. Разница заключалась лишь в том, что с большой степенью вероятности умереть предстояло быстро, не растягивая это удовольствие на год. И атаковать Ретранслятор у меня имелся личный мотив. Даже если нам каким-то чудом удастся вернуться к моменту проведения Контр-акции, и окажись, что уцелел еще один Ретранслятор, смысла в присутствии там, что моего, что Амкера, не будет иметь никакого. Уйдет девка под воду камнем, несмотря на все усилия, и никакая помощь не сможет прийти вовремя. Потому как еще один уцелевший Ретранслятор увеличивает воздействие на объект вдвое, исключая всякую попытку противодействовать их воздействию.

Поэтому единственно что оставалось – поверить в возможность выполнения плана самому, даже не пытаясь скрывать всей его нереальности от Амкера. Ввиду того, что между нами теперь имелось мало ограничений и тело считалось практически общим, когда он спал, я уже просчитал даже скорость при касании с поверхностью.

Прежде всего, я предложил подождать еще два дня. Может наши мрачные предположения беспочвенны, и мы за это время хотя бы услышим о приближении подмоги по системе связи. Если же наши подозрения, что мы остались с Ретранслятором один на один оправдаются, я готов, обойдя многоуровневую систему обнаружения, доставить нас на планету незамеченными.

– Но как? – не выдержал заинтригованный до предела Амкер.

– Вот на это нам и понадобятся те самые двое суток, или ты думаешь, что время отсрочки я с потолка взял? – осадил я его, продолжая в размеренном лекторском тоне.

– Тебе не хуже меня известно, что первые стычки с Джорганцами произошли у вас как раз на заре освоения космоса. Тогда ваши космические корабли имели совершенно другую конструкцию, и основное отличие заключалось в типе двигателей. Но вам удалось захватить образцы их технологий, что решило множество проблем на пути развития космонавтики. Я имею в виду двигатели, работающие на принципе Энергии Деления Ядра и возможность обеспечить корабль колоссальным запасом топлива, которого с избытком хватало и на взлет, и на посадку. Но изначально для приземления применялся посадочный модуль, спускаемый на парашюте.

– Я знаю об этом – решил блеснуть своей эрудицией Амкер.

– В таком случае, может быть ты знаешь, что и на шатле тоже имеется парашют – ответил я.

– Он используется для стабилизации шатла при посадке на планеты с большой атмосферной активностью – продолжал блистать эрудицией Амкер, в процессе ответа начав постигать суть моего замысла.

– Ну а если учесть, что радары Ретранслятора нацелены на обнаружение источников Энергии Деления Ядра – добавил я очередное звено рассуждения.

– А излучение комбинезона, без которого и думать нечего пройти атмосферу без громоздкой капсулы – по инерции задал вопрос Амкер, сам уже понимая ответ на свой вопрос.

– А Зонтик твой на что? – подытожил я.

“Сосиской” я прозвал посадочный модуль, еще когда он находился лишь в моем воображении. Первая же проработка его конструкции и получившийся результат еще более усилили эту ассоциацию. Парашютный стакан был демонтирован с шатла полностью, так как там находились все системы, отстреливающие сам парашют. Имея цилиндрическую форму, он стал первым элементом общей связки.

Следующий сегмент оказался самым большим. Нам предстояло разместиться внутри жесткого каркаса, обтянутого изолирующей пленкой, содранной с внутренней поверхности шатла. После посадки в модуль предстояло закачать внутренне пространство нейтральным газом, после чего при помощи специального состава склеить вход. Конечно, заморочка, но это значительно снизит нагрев при прохождении атмосферы.

Третьей сосиской стал грузовой модуль, который был вынесен отдельно для того, что бы отделив его заблаговременно, снизить скорость на момент касания с поверхностью. В нем находились все образцы оружия, которые я выбрал из богатого арсенала Шиханийцев, имевшегося на шатле. Компактная ракетная установка, снаряжаемая кассетой на три выстрела, сразу бросилась мне в глаза, на фоне груды плазмеров устаревшей конструкции. Боеприпасов к ней набралось аж пятнадцать кассет, поэтому, несмотря на превышающие в несколько раз габариты относительно других стволов, она была включена в наше оснащение. Гранат нашлось всего три, но с большим, чем обычно зарядом, а потому и площадью поражения. А вот взрывчаткой первым заинтересовался Амкер. Контейнер, с характерной маркировкой сразу привлек его внимание.

– Взрывчатка – сообщил он.

Взяв управление телом, он подошел к контейнеру, и умело открыл его. Увидев примерно килограмма полтора содержимого, я разочарованно поморщился, в то время как Амкер, на мой взгляд, совершенно неуместно возликовал. Но когда выяснилось, что это одно из наиболее мощных ныне существующих взрывчатых веществ, она уверенно вошла в состав богажа.

Да и вообще, барахла там хватало. Сменные батареи к Глушилке и комбезу, питательная смесь – кушать-то всегда хочется. Все это было сплетено в тугой рулон из той же изолирующей пленки и надежно зафиксировано. После чего, внутренне пространство запенилось огнеупорной пеной, в то время как сам груз находился в середине, как косточка в персике. Модуль с грузом раздулся, стравливая излишки пены через специальные отверстия и в конечном счете стал мало уступать в размерах основному модулю.

Все наиболее ценное было взято с собой. Зонтик Глушилки приспособлен для переноски на спине, поэтому он и сейчас находился за плечами, но на время посадки пристегнутый еще и к спинке кресла. Винтарь висел на правом плече и теперь уютно устроился в углублении кресла сбоку. На коленях лежал оперативный ноутбук Амкера к тому времени почти полностью забитый всевозможным программным обеспечением.

Процесс отстыковки был многократно просчитан. Выйдя на заданную траекторию, шатл освободил удерживающий нас монипулятор и оставив на этом курсе вновь ушел в тень луны раньше, чем в поле зрения показалось Синадра. Сидя в тесной кабине самодельного посадочного модуля, мы уже никак не могли повлиять на развитие событий, пока наша связка двигалась на сближение с планетой.

Никаких вестей от сил космического флота Земли мы так и не получили, похоронив последнюю надежду на вмешательство в ситуацию извне. Поэтому сейчас, подавив последние сомнения, просто молчали, думая каждый о своем. Мы уже находились в зоне уверенного действия радаров, но молчание плазмерных батарей воспринималось с философской естественностью. О происходящем снаружи мы могли только догадываться, но судя по времени, уже должны приблизиться к планете и притянутые ее гравитацией начать падение на поверхность. Первым тому подтверждением стало появление легкого свиста снаружи, что означало вхождение в верхние слои атмосферы. Сейчас мы проходили еще один пояс наблюдения, который осуществляли радары планетарного назначения. Шум снаружи становился все ощутимей, но после ледяного молчания космоса, беспокойства не доставлял.