Кейт де Кандидо - Тибериумные войны

Вслед за мэром и его помощниками Аннабелла вышла из кабинета. За дверью к ним присоединилась охрана, все вместе они сели в лифт и спустились в гараж.

Фургон, похожий на тот, что отвозил ее вчера в особняк и обратно в отель, ожидал рядом с лифтом. Когда они уселись, водитель, средних лет мужчина с большим носом, произнес:

— Вас по-прежнему гоняют, мисс By?

Аннабелла улыбнулась;

— Именно поэтому мне хорошо платят, Майк.

Териз в изумлении посмотрела на нее. «Да, эта сучка из Синей зоны помнит, как зовут наемного работника».

Они ехали по Пичтри-стрит,[21] затем повернули на другую улицу. Здесь Аннабелла опять увидела игру в бочче.

— У нас это не редкость, — заметил Лебниц, не дожидаясь вопроса Аннабеллы. — В эту игру можно играть везде и ее можно прекратить в любое время.

Прежде чем Аннабелла успела поинтересоваться, почему возможность прекратить игру столь важна, раздались оглушительные завывания сирены. Закрыв уши руками, она спросила:

— Что, черт возьми?…

Никто не отвечал, пока сирена не смолкла. Затем Лебниц пояснил:

— Ионная буря. Майк…

— Понял, — ответил водитель и, развернувшись, поехал обратно, затем направил машину к ближайшему гаражу.

Аннабелла не могла оторвать взгляда от детей, играющих в бочче.

— Скоро ли начнется буря?

— После того как включается сирена? Минут через десять. Спутник улавливает приближающуюся бурю, а сирена сигнализирует о том, что всем необходимо вернуться домой.

Аннабелла снова посмотрела на детей. Майк подъехал к успевшей образоваться на стоянке очереди.

— Ваша честь, ребята все еще на улице. Разве они не должны вернуться домой?

— Должны. — Лебниц вздохнул. — Но они дети и думают, что неуязвимы. Поэтому-то в палатах для зараженных тибериумом полным-полно детей.

Когда они подъехали к двери, над приборной панелью появилась голограмма солдата ВОИ в шлеме.

— Мэр Лебниц, рад, что с вами все в порядке.

— Спасибо, капитан. Слушайте, примерно в квартале отсюда ребятишки играют в бочче на улице. Окажите мне любезность и отправьте их домой, а?

— Если мы сможем выделить кого-нибудь, сэр, то с радостью…

— Вы уж постарайтесь. Ребята на улице и…

— При всем моем уважении, сэр, — ответил капитан, и Аннабелла расстроилась из-за того, что не может видеть выражение его лица, — всем жителям сообщили, как поступать, если включается сирена. Мы не можем нести ответственность за тех, кто не следует этим указаниям.

Аннабелла вспомнила вчерашний разговор с мэром. Голос Лебница стад жестким.

— О, я полагаю, вы можете нести ответственность, и добьюсь, чтобы вы ее несли, если не увижу этих детей в гараже вместе с нами к началу бури. Я понятно выражаюсь, капитан?

— Мы сделаем все, что в наших силах, сэр. Заезжайте внутрь.

— Хорошо, — произнес Майк и завел фургон в гараж.

Аннабелла была очень рада, что не выключила встроенную в очки камеру. Возможно, эта запись окажется полезной.

— Вы молодец, — сказала она Лебницу, когда Майк, руководствуясь указаниями одного из военных, ставил фургон на стоянке.

Лебниц издал звук, напоминающий шум лопнувшей трубы.

— Ерунда это все.

— Вряд ли. Вы пытались…

Наконец заговорила Териз:

— Он хочет сказать, что это все было абсолютно впустую. Моне не обладает никакой властью над бойцами ВОИ и не может осуществить свою угрозу. Правда, я бы об этом не беспокоилась. Дети, вероятно, просто ждут до последней минуты, а потом уйдут домой. Мои дети все время так делают.

Аннабелле было трудно представить Териз в роли любящей матери. Обратившись к электронному помощнику, она заглянула в файл Териз Плашко. Конечно, та оказалась вдовой с четырьмя детьми. Ее муж умер от отравления тибериумом.

Глядя на Лебница и стараясь не смотреть на Териз, она спросила:

— А сколько продолжаются бури?

— По-разному, — ответил Лебниц. — Об этой буре нас заранее не предупреждали, поэтому, вероятно, она будет недолгой. Если буря должна продлиться два-три часа, мы заблаговременно знаем о ее приближении. Ну а эта — вероятно, на час, не больше.

Аннабелла решила спросить о том, что беспокоило ее с того момента, как она вернулась в отель.

— Вчера за ужином меня смутила одна вещь.

— Только одна? — спросила Териз. Аннабелла проигнорировала ее выпад.

— В первый день после уничтожения «Филадельфии» все только об этом и говорили. Одна из наших репортеров находилась на борту… Всем хотелось узнать подробнее об этом нападении и начавшейся войне, люди интересовались, кто пострадал, когда Братство Нод напало на Синие зоны, поэтому я была несколько удивлена тем, что здесь никто об этом не говорил.

— А почему мы должны говорить? — спросил Патель.

— Как понять: почему вы должны? — ответила вопросом на вопрос Аннабелла, ожидая очередной колкости от Териз. — Нодцы снова взялись за свое, и это затрагивает всех нас.

— Как именно? — поинтересовался Лебниц. — На нас они не нападали. У нас свои проблемы, если вы этого еще не заметили.

— Я понимаю, но нападение Нод затрагивает весь мир.

— Значит, это проблема всего мира. — Лебниц вздохнул. — Я знаю, это кажется грубым, Аннабелла, но сейчас я пытаюсь сделать так, чтобы наши люди остались в живых. Мы ведем войну.

— Против тибериума?

Лебниц кивнул.

— Если Нод решит нанести удар — что ж, у нас нет недостатка в бойцах ВОИ. А пока я забочусь прежде всего о жителях нашего города.

Если у Аннабеллы и были другие вопросы, они замерли у нее на губах.

— Скажите, мисс By, вы слушаете музыку? — спросила Териз.

— Конечно.

— Какую.

— Всякую. Я слушаю то, что обычно передают по «Джи-Эн». А что?

— По «Джи-Эн», да? — Териз хихикнула. — Ладно. Просто было любопытно.

Через некоторое время Аннабелла направилась в туалет. Выйдя оттуда, она заметила, что один солдат наблюдает за бурей на экране.

Гараж был звуконепроницаемым, окна отсутствовали, поэтому Аннабелла не видела бури и не слышала ее. Она пожалела, что не оставила дрон на улице, — снабженный хорошей системой защиты, он скорее всего не пострадал бы, но… Поскольку сейчас дрон был у нее, она дала ему команду зависнуть над плечом солдата и принялась наблюдать за происходящим на экране.

Небо стало темно-пурпурным, город приобрел зловещий облик. Рядом с металлическими объектами — фонарными столбами, светофорами, маяками, трансляционными башнями — сверкали электрические разряды, будто тысячи трансформаторов вышли из-под контроля. Молнии искрились и плясали, раскалывая асфальт и разбивая окна. Мусор взлетал на воздух, закручивался спиралью. С бумагой получалось еще интереснее: она поднималась, а затем резко падала на землю, словно ее прихлопывала гигантская рука.