Пария - Данил Коган

— Вы кого-то убили, господин? Это неосмотрительно.

— Ногу сломал одному болтуну. Ты за кого меня держишь? Я тебе что, маньяк-расчленитель здесь? Планшет теперь не включить. Надо сперва модуль связи из него достать. Там фотки… А хотя что мне толку в них. Вряд ли Сфинкс плохо подготовился. Так что труп точно есть. Как и доказательства. А кто его убил… Идем.

— Я так понял, вы отклонили его предложение, в чём бы оно ни заключалось? Не могу не одобрить этот поступок. Что касается убийства, может, всё же стоит ознакомиться с доказательствами и явиться в храм Судьи? Мёртвый интеллект Сфинксу не подкупить.

— Зато обмануть его Сфинкс вполне в состоянии. Ладно. Дома будем думать, что почём. Пойдём, воин. Никакой ты не старик, кстати.

Лик обнаружился возле кучи, маскирующей «Рассекающего». Крутился вокруг, ковырял носком ботинка мусор и, очевидно, скучал. Увидев нас, вскинул руку, но почти сразу опустил. Видимо, что-то прочёл по моей физиономии.

Я нажал скрытый рычаг. Мусорный ком отъехал в сторону, открывая проход.

— Только не спрашивай ничего ближайшие несколько минут, рыжий. Я сейчас не в том настроении, чтобы спокойно отвечать на вопросы.

Лик молча посторонился.

Внутри я сразу прошёл к рабочему месту, вывалил на верстак инструменты и положил планшет экраном вниз. Включать его пока нельзя. Снял крышку, добрался до внутренностей. Старичок пережил со мной столько ремонтов, что половина деталей держалась на честном слове и моей вере в Фортуну.

Выдернул шлейф из модуля связи, снял модуль целиком и отложил в сторонку.

Лик всё-таки не выдержал.

— Нав, ты можешь хотя бы объяснить, зачем потрошишь планшет? Решил, что продать его запчастями будет выгодней?

Я молча включил аппарат, открыл последнее сообщение Системы и протянул ему.

— Почитай внимательно, а потом можешь задавать вопросы, если они у тебя ещё останутся.

Лик взял планшет.

Глаза забегали по строкам. Потом вернулись к началу. Он дочитал до конца и медленно поднял на меня взгляд.

— Я даже не знаю, что сказать, Нав: хтонь иногда случается просто выдающаяся. Это же подстава? Он жив был вчера.

— Очень глубокая мысль про хтонь, мелкий. Про подставу сейчас посмотрим.

Я забрал планшет. Надо смотреть материалы. Ткнул в плашку «доказательства». Всё успело загрузиться, пока я выходил из офиса.

Первой открылась фотография Анапа.

Он лежал на спине, голый по пояс. Даже сломанная мной нога присутствовала — шину уродцы, кстати, так и не наложили. Да и не нужна ему была шина уже. На груди парня темнели множественные ножевые раны. Я увеличил изображение. Тьма!

Пролистнул дальше. Тело с другого ракурса. Раны крупным планом. Медицинское заключение. Причина смерти — массивная кровопотеря вследствие повреждения внутренних органов.

Следом шли показания свидетелей. Три знакомые рожи. Те самые шакалы, которых я отделал вместе с Анапом. Все трое утверждали одно: Анапа убил я.

Очень хорошо, Хтон. Дальше. Фотография. На экране стоял я собственной персоной. В руке нож. На одежде кровь. Рожа такая, что родная мать при встрече перешла бы на другую сторону улицы. Только фотографию эту сделали после драки с Циклопом. А временная метка утверждала, что снимок сделан вчера.

— Ничего себе специалисты у Сфинкса, — пробормотал я и открыл техническую информацию.

Система никаких противоречий не обнаружила.

Следующий файл оказался ещё веселее. Генетическая экспертиза. На одежде Анапа нашли мои волосы. На повреждённых участках кожи — биологические следы, принадлежащие мне. ДНК совпадает. Конечно, совпадает! Там моих волосков можно было мешок насобирать.

Всё аккуратно складывалось одно к другому. Вот свидетели. Вот моя ДНК на его теле. Вот фотография меня с ножом. Вот Анап мёртвый с дырками в брюхе. И где-то посреди этой красоты я мог предъявить в храме единственное доступное доказательство невиновности: «Это не я. Именем отца клянусь». Ну такое, да. Сильно, Нав. Мёртвые мозги киберсудьи наверняка проникнутся.

Я отложил планшет.

Лик всё это время сидел рядом и молчал. Даже хорошо, что молчал. Мне сейчас тишина была необходима.

Сфинкс подготовился. Не знаю, как он подделал временную метку. Но идти с этим в храм Судьи и надеяться, что мёртвый интеллект обязательно разберётся, я точно не собирался. На Свалку фемы не полезут. Делать им нечего. Но вот мне теперь в более-менее цивилизованных районах появляться тоже нельзя. Как же жить-то сложно стало!

Я бросил взгляд на монитор катера. Светочи почти потухли. Хтон! Дед же должен прийти. Хорошо, я за диагностику успел рассчитаться. Выбрался наружу. Всё вокруг было залито красноватыми отблесками. Почти бегом отправился к «бочке».

Дед ждал там, где мы договорились встретиться. Старый упырь при моём появлении ничего не спросил, только смерил меня взглядом и поправил ремень сумки с инструментами.

Я тоже просто махнул рукой. Мы двинулись к убежищу. Я даже окрестности не проверил, что делал вообще всегда.

Когда мы дошли до укрытия «Рассекающего», я сухо напомнил:

— Дед, всё, что увидишь отсюда и до окончания работ, считай предметом нашего соглашения.

Старик недовольно дёрнул бородой и поправил сумку.

— Не учи отца детей плодить, сопляк, прекращай топтаться и веди уже к своему великому сокровищу.

— А мы пришли, — я дёрнул скрытый рычаг, и кусок кучи отъехал в сторону. Коридор внутри вёл к люку катера.

Дед некоторое время молча разглядывал «Рассекающего». Потом дошёл до люка, потрогал обшивку локтем и наконец посмотрел на меня.

— Ну, показывай, что у нас там плохого.

Плохо, по мнению Деда, было всё. Старый катер. Изношенное оборудование, дурацкий генератор, аварийное освещение. Увидев реактор, он неодобрительно щёлкнул языком и спросил:

— Ты уверен, что эта рухлядь вообще когда-то работала? Выглядит так, будто он дефектным из Кузницы выполз.

— Я прилетел сюда из Светлого на этом корабле, — зло оборвал я его причитания. — Реактор сгорел при посадке. Я заплатил тебе, старик, за диагностику, а не за критику, сморщенные титьки Мойр!

Старик недоверчиво покачал головой.

— Ты что, архонт? Иначе как ты тащил на себе эту рухлядь? От Светлого, говоришь? Мог бы и поубедительнее сказочку придумать, пацан.

Я заскрипел зубами так, что, кажется, эмаль в глотку посыпалась. Дед меланхолично продолжил обход реактора «крабиком». Двое в отсек не помещались, поэтому я вышел наружу. Терпеть желчные нападки на «Рассекающего» не было сил. Перед выходом я погладил переборку.

— Ты не рухлядь, приятель. Мы ещё полетаем.

Хтонов Дед. Да не знаю я,