Ганс Грохман - Американский рейд

Наконец уединившись с инструкцией, кстати, в наиболее располагающем для этого месте, я приступил к ее изучению. Все равно все остальные единицы ради экономии места, времени и сил, были заперты в наружных багажных отделениях.

ШСД оказался не таким однозначным, как мне почему-то казалось до этого. Питался он от электрических, самоподзаряжающихся аккумуляторов, колебания продолжительности работы были просто неприличными — от шести часов непрерывной работы изделия при полной нагрузке, до трехсот часов в экономном режиме.

Максимальная нагрузка определялась полуторами тонн, что это могло означать, я так и не понял — ну, не мог же, в самом деле, десантник, одевший этот костюм, тащить шесть часов подряд на горбу такой вес.

Радиационная защита была, пожалуй, наиболее сильной стороной — прямого воздействия ударной волны и теплового излучения, находясь в первых двух зонах поражения он, наверное, не выдержал бы, по крайней мере, о такой возможности в инструкции не упоминалось. Зато через пять часов, в нем можно было без особого вреда для здоровья прогуляться по стеклянной воронке, оставшейся в эпицентре взрыва, правда, не долго, до полутора часов.

Защищенность самого прочного бронестекла шлема, а их было несколько, была выполнена по пятому классу защиты, и это было самым слабым местом ШСД, так как все остальное должно было выдерживать попадание обычной пули крупнокалиберного пулемета с расстояния в триста метров. Так же имелась возможность выдерживать в непосредственной близости взрыв, мощностью до полутора килограмм тротилового эквивалента без опасности для здоровья самого десантника и потери работоспособности изделия.

Десантные свойства ШСД обеспечивались возможностью выдерживания перегрузок в «пять Же», при этом находящийся внутри, не терял сознания, так как скафандр вдвое уменьшал их негативное воздействие на организм человека. Также, без ущерба для здоровья, можно было прыгать в нем с двадцатипятиметровой высоты на твердые поверхности и воду.

Мощные фильтровентиляционные установки, баллоны со сжатым воздухом, и регенеративная система, в совокупности с полной герметизацией изделия, позволяли кратковременное нахождение в безвоздушном пространстве, хоть под водой, хоть под землей, хоть в космосе, до сорока пяти минут.

Встроенный медицинский блок, анализировал состояние десантника, и если какой-то из параметров выходил за пределы нормы, сигнализировал об этом, предлагая разрешить ему начать устранение нарушения, а в случае перехода состояния в категорию критического, производил лечение в самостоятельном порядке. Дополнительно, внутренний доктор обеспечивал защиту от опасных внешних звуковых колебаний, создавая по корпусу изделия контрколебания.

Воды и пастообразного питания, кстати, четырехразового, при полной заправке соответствующих емкостей, гарантированно хватало на пять суток активной деятельности. Имелись так же в наличии и автоматизированные шлюзы вывода испражнений, что было весьма кстати при открывающихся возможностях автономного действия.

Изделие снабжалось оптическими, тепловыми, инфракрасными, радиационными, акустическими, и усиления естественного освещения, приборами наблюдения. Имелся так же коммуникативный блок, позволяющий помимо приема и передачи данных вести запись информации, полученной от приборов наблюдения, это позволяло вести разведку и обмениваться информацией, как с командованием, так и с товарищами по оружию. Способность маркировки цели, которая могла быть как радиационной, для контроля передвижения, так и лазерной, позволяла десантнику выступать в роли наводчика-корректировщика. В наших моделях была встроена и громкоговорящая связь.

Еще было какое-то хитрое «ударно-поршневое» устройство в подошвах. С его помощью, эта хрень могла развивать до шестидесяти километров в час по более-менее гладкой дороге, или подпрыгивать на высоту до десяти метров. Плюс к тому работало это устройство на обычной соляре. Правда инструкция отмечала некоторую специфичность эксплуатации — ну, да ладно, разберемся.

Маскировка обеспечивалась отсутствием шумов и низкой температурной разницей с окружающей средой при работе изделия, а так же использованием в качестве верхнего слоя адаптивно цветоизменяющегося вещества типа «Хамелеон». Проблема заключалась в том, что вещество было нанесено поверх бронирования, и в случае даже относительно небольших повреждений довольно быстро утрачивало свои особенности.

Основным рабочим элементом был «подвижный пластик», по крайней мере, я его сразу так окрестил из-за трудновоспроизводимого полного названия, при подаче электричества, он сокращался — как мышца, однако, развивая гораздо большую мощность.

Управление осуществлялось комбинированно — с помощью нейро-считывающих устройств и сенсорных подушек. Сервисное управление было голосовым. Имелась также стабилизированная в двух плоскостях система наведения и два «штурмовых подъемных приспособления», представляющих собой разновидность отстреливаемой «кошки», с максимальной высотой забрасывания до ста метров по вертикали.

Выпускались они в трех размерах, большом, малом и среднем, индивидуальная подгонка была делом самого скафандра, и осуществлялась автоматически. В комплекте шел специальный костюм, хоть ШСД и обеспечивал работу при максимальных значениях температуры окружающей среды от минус семидесяти до плюс ста пятидесяти (однако «зеленая зона» была от минус двадцати до плюс шестидесяти), но не голым же десантника в нем оставлять. Внутренний костюм имел расстегивающиеся клапана, и обладал определенными теплозащитными свойствами.

Каркас был исполнен из композитных материалов. В базовом варианте исполнения, все это безобразие весило немногим менее ста двадцати килограмм, но при желании, можно было установить имевшиеся в наличии дополнительные броневые плиты, систему активной защиты от боеприпасов активного типа и посадочные/прыжковые твердотопливные двигатели, которых шло по три комплекта на каждый ШСД.

Бля-я-я-я, бля-я-я-я, я читал и прозревал! Вот это да! Вот это Россия дала! Вот это я понимаю действительно ВЕЩЬ!!! Это был мощный прорыв в области пехотного вооружения, пять таких «Десантников», да еще при разработке соответствующего стрелкового комплекса, заменяли бы на поле боя батальон пехоты. Эффективность той же пятерки в условиях локальных боевых действий, можно было смело умножать на три. Ничего не скажешь — воистину царский подарок! Я сидел на холодном белом камне и не обращая внимания на уже едва не выбивавших двери, но поздно спохватившихся охотников за инструкцией, потихоньку фигел.