Ганс Грохман - Американский рейд

Ай да Кирин, ай да сукин сын. Приговаривал я, глядя на то, что исполнял Денис на пистолетах. Он действительно был Мастером, и с этого дня, быть ему таковым, то есть звать его так. Мне как-то до сегодняшнего дня не приходилось наблюдать подобного — с одной руки, с двух, стоя, сидя, на бегу, лежа, в прыжке, в падении этот парень ВСЕГДА попадал в цель. При этом после каждой отработки, он возвращал оружие в кобуры, и непосредственно перед выстрелом его извлекал, поражая всех троих зрителей сверхъестественной скоростью этого самого извлечения. Когда же он взялся за револьверы, я вообще опупел окончательно.

Вы когда-нибудь слышали, как револьвер стреляет очередями? Нет? Мне вот тоже как-то не приходилось. А сегодня довелось! Естественно я был в полном охренении, что это вообще возможно. Мы были потрясены, даже Старик, который в принципе знал о способностях Мастера, и может даже частично их наблюдал, был просто поражен этой демонстрацией.

Когда ехали обратно, то я сидел за рулем, а Мастер по моему настоянию уселся на место штурмана — для удобства общения.

— Ты где так стрелять научился? — Мое любопытство настойчиво требовало удовлетворения.

— У меня отец был наследственный военный, в седьмом поколении.

— Ты знаешь, Денис, может я тебя несколько разочарую, но поверь — ты не единственный потомственный военный из виденных мной. И будь хоть в двести седьмом поколении, они ТАК не стреляют!!! Колись, давай — откуда это у тебя?

— Отец рассказывал, что все началось с винтовки Бердана, — сказал Мастер, но получив мой красноречивый взгляд, предпочел не испытывать судьбу, и продолжил, — один из моих предков, по отцовской линии, опять же военный, ездил сюда, в Америку, с делегацией по вооружению. Тогда, после Крымской войны, Российское правительство сильно обеспокоилось тем, что наши гладкоствольные ружья, сильно уступали в эффективности английским и французским нарезным винтовкам. Соответственно начались поиски разрешения ситуации. В США к тому времени шла война за независимость, и именно там воплощались в жизнь многие из оружейных новинок того времени.

Любая война является своеобразным полигоном для испытаний новых видов и моделей оружия, и дополнительным стимулом для изобретения следующих. Вот Россия и отправила свою делегацию для изучения, как самих оружейных систем нового поколения, так и опыта их практического использования. Кстати, результатом этой поездки, стало принятие на вооружение российской армии винтовки Бердана.

Считается, что в Америку тогда отправлялась одна делегация, но на самом деле их было несколько, просто работали они по разным направлениям, мой предок изучал опыт применения мин и артиллерии. Там он познакомился с одним капитаном из федеральной армии, и однажды даже спас ему жизнь. В благодарность, капитан, который и был «ганфайтер», пообещал его научить этому искусству. За десять проведенных в Америке лет, предок понял основные принципы обучения, и стал по ним учить сына, потом тот своего, и так, по отцовской линии это умение и добралось до меня.

Я ехал с открытым ртом, слава богу — дорога была практически пустой, я за ней следить был не в состоянии. Нихрена себе расклад, получается — офигеть можно, и где только Кирин его добыть умудрился?

— Ну а в Америке, откуда этот «ганфайтер» взялся?

— Они появились во времена «Дикого Запада», в каждом вестерне можно увидеть поединок двух ганфайтеров, один хороший, а другой плохой — классика жанра. Вот только на самом деле, на диком западе за все время было не более пяти НАСТОЯЩИХ ганфайтеров, а те, кто вошли в их народные легенды, почти все были обыкновенными бандитами. Настоящие же ганфайтеры, свое искусство всегда передавали по наследству, лично меня начали учить стрельбе с четырех лет.

— С четырех? — Недоверчиво переспросил сидящий на заднем сиденье Кедр.

— Да, с четырех. Если честно, то я помню, как мы с родителями ездили отдыхать на природу, и отец дал мне сделать первый выстрел и нагана. В общем, стрелять я начал очень рано.

— А ты только с короткоствольным оружием умеешь так обращаться? — Опять спросил Иван.

— Так, только с короткоствольным, с остальными видами чуть хуже.

Мы приехали обратно, и стали собираться в дорогу — нет, как я все-таки люблю буржуйскую технику. Пока все собирались, я преспокойно пил кофе, сидя в выдвижном балконе-стенке автобуса. Для того, чтобы снова превратить всю эту махину из комфортабельного гостиничного многоместного номера в автобус, требовалось пять минут времени работы за пультом управления. Вот я и не напрягался по поводу сборов, и мог себе позволить заслуженный отдых.

Интересно, когда снова увижу свою Женьку? Удивительно все-таки с ней вышло, третий день знаю, а как будто всю жизнь вместе прожили, может ее с собой возить — условия соответствуют? Нет, в топку, замордует она меня тут своими ночными скачками, да и опасное это дело. Блин, я кажется, уже скучать начинаю.

Однако доскучать мне не дал Бугор, прикольный у него все-таки позывной, и положению соответствует, его выход на связь, окончательно конкретизировал расплывчатое предварительное «после обеда» четырнадцатью ноль. Его постоянное «наканье» напомнило мне одного полковника — Афганца, бывшего офицером воинской части, где мне довелось служить.

В тринадцать сорок пять наша колонна остановилась в условленном месте. Штабной автобус вел остряк Кедр, а пассажирами ехали мы с Кнутом, и получивший негласную должность моего личного телохранителя Мастер.

Без десяти два на горизонте показалась голова колонны. Мать моя женщина, сколько же их приехало, и на каком уровне нужно было договариваться, чтобы американцы разрешили притащить сюда бронетехнику, да еще такую? Подобные мысли звучали у меня в голове, пока подтягивалась колонна, если я не ошибся в подсчетах, то состояла она из пятидесяти единиц техники, в девяноста пяти процентах заслуженно носившую приставку «Броне». В ней были и БТР сто, три каких-то колесных тяжелых БМП с огромными колесами и усиленным боевым блоком стрельбы, основную массу составляли такие же, как у нас бронированные тигры, было и несколько грузовиков. От основного тела колонны отделился один из «Тигров», и, ускорившись, направился к нам. Когда он остановился перед моим штабным автобусом, из него вылез невысокий, но весьма крепко сбитый мужик, и, подойдя к нам, поинтересовался:

— Кто Вампир на-а?

Да, с первых его слов стало ясно, что наш временный командир весьма суров и крут, — Я Вампир, — сказал я, выпуская в сторону тугую струю сигаретного дыма. Крепыш внимательно и изучающе посмотрел, а потом подошел, и пожал мне руку, как мне показалось — гидравлическим прессом.