С. Микхайлов - Мир закрытых дверей

Прошедшей ночью Жанна видела удивительный сон, в котором она бродила по непонятным длинным коридорам и искала какого-то человека, но ей все попадались совершенно другие люди, больше похожие на фотографии, потому что были они неестественно плоские и как будто тасовались перед ней чьей-то божественной рукой. И как только Жанна взглянула вверх, чтобы увидеть этого бога, сон неожиданно перетек в реальность.

Жанна окончательно проснулась, смахнула прочь все липкие видения, и стержень ручки вторгся в белизну бумаги, оставляя на ней темно-синий след прилежного Жанниного почерка.

И когда оставалось только подписать свежесозданный документ, в кабинет без стука и приглашения влетела Света. На ее выразительном лице лучезарилась необычайной теплоты улыбка.

– Ура! – закричала Света. – Я достала два билета, как ты и просила!

Она положила на стол две розовенькие бумажки, приговаривая:

– Ряд двадцатый. Места не самые удачные, но зато два и рядом.

– Спасибо, – отозвалась Жанна.

– И это все?! – воскликнула Света. – Я тут, можно сказать, совершила подвиг, обменяв один билет на два; а мне в ответ выдают крохотное "спасибо". Да еще со взглядом печального клоуна. Где радость? А?

– Знаешь, Света, мне сейчас не до радости, – ответила Жанна. – Но специально для тебя я говорю: огромное такое, размером с циркового слона, спасибо.

– Нет, ты лучше скажи, что у тебя случилось! Ведь что-то такое произошло?

– Ох, Светка, Светка, – воодушевилась Жанна.

– Ты поругалась с Иваном – и теперь билеты вам не нужны?!

Жанна улыбнулась и ответила:

– Да нет, конечно! Просто я ухожу из статистического агентства. Вот, пишу заявление.

– Ты увольняешься?

– Да, – подтвердила Жанна.

– Нет, я конечно, рада, что у тебя с Иваном все в порядке. Но новость об увольнении просто ужасна! Не иначе министр тебя сподвиг! Написать это: по собственному желанию. Эх, какой злодей оказался – а я всегда считала его таким хорошеньким дяденькой, щедрым на подарки. А он, видите ли, мелочный и коварный. И тебя, Жанночка, с такой халявной должности прогоняет. Стыд и срам!

– Света, он меня не прогоняет. Это все Зоя Петровна…

– А что Зоя Петровна?

Жанна с волнением выдохнула:

– Давай, не будем об этом. Я увольняюсь, потому что сама того хочу.

– Хочешь уйти с должности, на которой ничего сложного делать не нужно, а зарплата, как у начальника отдела?!

– Да ладно тебе чужие деньги считать! Вот, лучше получи свои честно заработанные фильмы, – сказала Жанна и вынула из ящика коробочки видеодисков.

Некоторое время Света занималась дисками, но потом вновь вернулась к старой теме:

– И все-таки я тебя не понимаю! Чего тебе не сидится на тепленьком месте?

– Понимаешь, Света, здесь вокруг территория его высокопревосходительства. И Николай Александрович будет сюда наведываться. Он вчера был. Думаю, что и сегодня заглянет.

– А ты его теперь видеть не можешь!

– Примерно так, – согласилась Жанна.

– Ах, ты, моя бедненькая.

– Не нужно меня жалеть. Я со всем этим справлюсь.

– Верю, что справишься. Но все равно жалко, что больше тебя тут не будет, – сказала Света.

– И мне тоже жалко… – проговорила Жанна.

Закрытый кинопоказ проводился в старом трехэтажном доме. Серый фасад выглядел совсем невыразительно, пусть его и украшали четыре пилястры. Когда-то давно здесь располагался маленький музыкальный театр, о чем сообщала памятная табличка, но затем здание передали союзу кинематографистов, которые обжили это место и превратили его в свой закрытый клуб.

Внутри было так же невзрачно, как и снаружи: прошагав через узкий холл, больше похожий на коридор, Иван и Жанна остановились у окошка гардеробной. Старушка в клетчатом платье, что принимала куртки и давала номерки, даже не посмотрела на ребят. "Куда мы попали?" – подумал Иван, глядя на желтые лампочки, дружно горевшие в пятиконечных люстрах и напомнившие парню о пригородном профилактории, в котором проходили сборы для физкультурников.

Но как только Иван прошел через широкую дверь, отмеченную надписью "партер", прежние впечатления улетучились, потому что перед его взором открылся пусть и такой же куцый, как и весь дом, но нереально красивый зрительный зал. Было полное ощущение, что ряды покрытых бархатом кресел, декоративные колонны, удерживающие бельэтаж, круглые плафоны с витиеватыми держателями, растущими из стен, и даже брусчатка паркета в проходах – все перекочевало сюда из главного театра страны, в котором Иван был однажды на новогодней елке: тот поход запомнился восьмикласснику Ване вовсе не задорным представлением с Дедом Морозом и не сладким подарком, полученным от Снегурочки, а той грандиозной архитектурой, что окружала школьников во всех помещениях театрального дворца.

– Господи, – произнес Иван, – тут прямо как в государственном Главтеатре. А снаружи и не скажешь!

Жанна посмотрела на него с маленькой ухмылкой.

– Нет, на Главтеатр совсем не похоже, – заявила она.

– А ты там была?

– Была. И неоднократно.

– А… С министром… – проговорил Иван.

– Давай не будем об этом, – обиделась Жанна. – Что было – то прошло. Тем более что я увольняюсь из статистического агентства. Точнее сказать, уже написала заявление об уходе.

– Ты мне не говорила об этом.

– А теперь говорю. Все-таки, статистическое агентство слишком связано с ним. Мне нужно найти что-то другое: и чем дальше оно будет от министерства торговли – тем лучше.

Зал постепенно наводнился народом. И были это в основном люди солидные и немолодые. Перед сценой, скучая от безделья, прохаживался опрятный старичок в черном пиджаке с ярко-красным пятном торчащей из кармана гвоздики. У стены стоял джентльмен с массивной шевелюрой и забавно жестикулировал, рассказывая дамам, что окружали его, какую-то очень интересную историю. Дамы были в восторге, улыбались, причем вовсе на так искусственно, как модели с обложек модных журналов, хотя платья на дамах были такие же вычурные, как у глянцевых дылд. Кучерявый рассказчик интересных историй так ладно размахивал руками, что Иван посчитал его дирижером оркестра и большой творческой личностью.

– А почему этот кинопоказ называют закрытым, – вдруг спросил Иван, повернувшись к Жанне.

– Потому что будут показывать фильм нелегально. Ну, то есть, фильм, который наши прокатчики не купили.

– Значит, в обычном кинотеатре этот… – Иван посмотрел на надпись на билете, – "В забегаловке по четвергам" показывать не будут?

– Да, – кивнула Жанна. – Хотя, если он здешней публике понравится, то могут и купить. Но обычно такого не происходит.