Кристофер Макнамара - Горец I

— Ты жив? — удивленно прошептала Рейчел. — А я думала, ты умер.

Не шевелясь, он ответил:

— Тихо. Это волшебство.

Человек подошел и остановился над ними. Рассел, спружинив на руках, ударил вверх ногой, отбрасывая в сторону одетого в черную форму эсэсовца, из рук которого выпал автомат. Через мгновение оружие имело нового хозяина.

Испуганный немец с трудом удержал равновесие и, увидев перед собой ствол собственного автомата в руках вскочившего на ноги застреленного человека, удивленно произнес:

— Я же тебя убил!

— Ты меня — нет, — ответил Рассел, — зато я тебя убью.

— Тебе придется стрелять, — предупредил немец.

— Как скажешь, — согласился Нэш и открыл огонь.

Автомат забился в его руках, выплевывая свинцовую начинку магазина. Удары пуль подбросили эсэсовца в воздух, разрывая черный френч в клочья.

Рейчел вскрикнула и поползла к груде обгоревших фанерных коробок.

— Все в порядке, детка, — Рассел опустил автомат. — Теперь пойдем, быстро. Здесь нельзя больше оставаться…

Рассел и Рейчел спустились в холл офиса. Взяв со стола большой сверток, перевязанный блестящей лентой, Рассел сунул его под мышку. Рейчел протянула ему коробку с бутылкой старого коньяка.

— Спасибо, милая. Я пошел.

— Ну останься со мной хоть на мгновение, — жалобно произнесла Рейчел, проводя пальцем по его небритой щеке, — пожалуйста.

Рассел облокотился на сфинкса и внимательно посмотрел на нее.

— Послушай, — она подошла к нему, — ты не можешь скрыть от меня своих чувств. Я слишком давно знаю тебя. Давай поговорим.

— О чем же ты хочешь говорить со мной сейчас?

— О твоем одиночестве.

— Я не одинок, Рейчел.

— Ты одинок. Ты даже на свидание к девушке идешь, как на войну.

— Ну, ты сама знаешь, что это за свидание. И кроме того, тебе это только кажется.

— Нет, не кажется. Тебе не хватает человека, который…

— У меня есть «человек, который», и еще у меня есть все, что мне нужно, — перебил ее Рассел.

— Нет, — Рейчел покачала головой, — ты отказываешь людям в праве любить тебя.

— Я оставляю эту возможность поэтам, — высокопарно произнес он и улыбнулся.

— Вы жестокий и мерзкий тип, мистер Нэш!

— Рейчел, ты всегда была такой романтичной! Ладно, детка, на войне как на войне. Пока!

Он поцеловал ее в лоб и быстро вышел.

Бренда открыла замочек крепления и, провернув ладонью полный барабан тяжелого полицейского «бульдога», вернула его в исходное положение. Еще мгновение она любовалась матовой вороненой сталью оружия. Это, конечно, не клинок искусно выполненного кинжала и не меч старинной работы, которые приводили ее в благоговейный трепет совершенством формы, мастерством исполнения, красотой души, вложенной в изделие мастером, — но тем не менее тоже оружие. Этот кусочек огнедышащего железа придавал уверенности и решимости, необходимых для осуществления предстоящего дела.

Она сама толком не знала, зачем подготавливает оружие в тот момент, когда к ней в гости должен был прийти этот странный торговец антиквариатом, этот Рассел Нэш. Но что-то говорило ей, что лишняя предосторожность не повредит. В конце концов, она же может и не воспользоваться пистолетом… А этот тип запросто способен оказаться маньяком. Или, например, фанатиком одной из многочисленных псевдорелигиозных сект, которые помешаны на применении холодного оружия. По данным статистики, почему-то вспомнила она, на долю таких психов приходится до восемнадцати процентов убийств… И пускай в этом деле женских голов еще не находили, но…

Ход размышлений Бренды оборвало мелодичное пение дверного звонка, что избавило ее от необходимости вооружаться еще чем-нибудь, баррикадировать двери и устраивать в прихожей что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее минное поле.

Вздрогнув, она положила пистолет в ящик секретера и, развернувшись лицом к прихожей, громко прокричала, так, чтобы ее было хорошо слышно за входной дверью:

— Сейчас, сейчас! Одну минутку!

Подняв с дивана портативный магнитофон, она нажала на его панели клавишу «запись» и, убедившись в его исправности, поместила маленький серебристый аппарат в плоскую резную шкатулку, стоящую на книжных полках, которые, в свою очередь, располагались возле двух пузатых кресел. Поставив на шкатулку мелкую статуэтку, она сказала:

— Уже иду!

Быстро поправив прическу перед зеркалом, Бренда открыла замки и распахнула входную дверь. На пороге стоял Рассел со свертками в руках.

Поймав на себе настороженный взгляд девушки, он расплылся в широкой доброжелательной улыбке и, кивнув, произнес:

— Добрый вечер. Вы меня узнали?

— Привет. — Бренда улыбнулась в ответ, прислоняясь к дверному косяку.

— Ты так быстро открываешь дверь… И даже не спрашиваешь, кто пришел. Смелая девушка. А если бы это был не я?

— А кто? — настороженность в ее глазах не пропадала, а голос немного подрагивал. — У меня нет врагов.

— Счастливая ты женщина. Такая красивая и без врагов. Не верю. Ну, может быть, хоть для порядка есть один — два…

— Так уж получилось, — она лукаво опустила глаза.

— Извини, можно задать тебе один неуместный вопрос? — попросил Рассел. — Всего один.

— Пожалуйста.

— Мы будем ужинать здесь?

— О-о-о, — Бренда смутилась, — конечно, нет. Проходи.

Рассел вошел в прихожую, ярко освещенную бра и ажурной люстрой, висевший высоко под потолком. Возле стены на полированной крышке тумбочки стояла фарфоровая статуэтка улыбчивого китайского болванчика, укоризненно качавшего круглой лысой головой.

Бренда закрыла дверь и указала на свертки в его руках:

— Ты не хочешь отдать мне все это и снять плащ?

— Нет, — Рассел покачал головой. — Пожалуй, пока я подержу это при себе.

— Ну, как хочешь.

Она задумчиво окинула его взглядом и направилась в спальню, не говоря ни слова.

— Куда ты?

Бренда обернулась и, смущенно улыбаясь, произнесла:

— Я сейчас. Я там кое-что забыла, — она указала на закрытую дверь комнаты. — Ты пока проходи, располагайся.

С этими словами она протянула руку в сторону дверного проема, за которым виднелась какая-то большая комната, очевидно, гостиная.

— Как скажешь, — пожал печами Рассел.

Бренда плотно закрыла за собой дверь и, подойдя в высокому зеркалу, стоящему прямо возле кровати, посмотрела на свое отражение. Лицо, которое она увидела в зеркале, было испуганным, неуверенным, и выглядело просто отвратительно.

— Ты знаешь, что делаешь? — спросила она у отвратительного лица. Оно ничего не ответило хозяйке, только как-то нервно насупило брови. Бренда пожала плечами и принялась надевать большие темно-синие серьги в виде остроконечных треугольников, свисающих длинным углом вниз.