Вячеслав Лавров - Петля для мага
Даже на таком расстоянии Роман заметил, что рога эти не могли принадлежать ни одному из земных животных. Монстр, обладавший таким вооружением, пожалуй, мог бы забодать слона.
В воздухе поплыли хриплые заунывные звуки, как будто само это животное жаловалось на свою печальную судьбу. Из дверей вышли несколько человек и расположились полукругом на площадке, лицом к гостям.
Носильщики двинулись вперёд. Как только передние достигли лестницы, то начали плавно с каждой ступенькой опускать носилки вниз, так чтобы те всё время находились в горизонтальном положении. Роман знал, что магией тут не пользовались, и можно было только удивляться их физической выносливости: лестница была далеко не короткой.
Когда шествие достигло площадки, встречающая делегация расступилась, пропуская его внутрь. Аксис отошёл в сторону и присоединился к десяти жрецам. Тут только до Кости и Вари дошло, что это и есть Совет одиннадцати, о котором они уже слышали.
Носилки пронесли через весь огромный зал, внутри которого вполне мог разместиться средних размеров стадион какого-нибудь областного города вместе с футбольным полем и трибунами. Наконец в конце зала носилки опустили на возвышение, похожее на сцену, и подоспевший Аксис лично помог гостям выбраться наружу.
Потом он деликатно расставил их на сцене, так что земляне образовали треугольник одной из вершин глядящий в зал. В этой точке на краю сцены Аксис поставил Романа и по ступенькам спустился вниз, чтобы присоединиться к остальным членам совета.
Снова взревели рога, и в закрытом помещении, хотя и огромном, рёв этот звучал оглушающе. Как оказалось, это было приглашением для остальных лемурийцев зайти в храм.
В том, что это храм не могло быть никаких сомнений. Даже Костя и Варя, не получившие предварительно, как Роман, никаких объяснений сразу поняли это. Разноцветные сталагнаты обработанные талантливым художником образовывали целые скульптурные композиции людей, богов и неведомых существ, которые в неверном освещении факелов, развешанных по всему залу, оживали и начинали шевелиться. Потолка не было видно, он терялся где-то в темноте.
Тем временем храм заполнился людьми, а справа от гостей, на другом возвышении служки развели огонь в огромном очаге и принесли животное похожее на барана, положив на невысокую прямоугольную площадку, расположенную метрах в трёх от очага. Животное не было связано. Оно смотрело прямо перед собой, периодически моргая, но не делало никаких попыток сбежать или хотя бы подняться.
Сотни, а может быть и тысячи, голосов стали негромко нараспев выговаривать незнакомые слова, и в пещере сразу сгустилась атмосфера. Казалось, ещё немного и ударит молния, только не сверху, а из наэлектризованной толпы.
Члены Совета одиннадцати стоял чуть в стороне и, качая головами, пели вместе со всеми. Минут через пять один из жрецов решительно направился к жертвеннику, держа в левой руке огромный похожий на мачете нож. Он подошёл к барану и, не задерживаясь, махнул своим грозным оружием. Сделано это было так ловко, что зрители не увидели ни одной капли крови. Глаза жертвы в последний раз моргнули и застыли, глядя уже в другой мир, тот, в который отправилась его душа.
Служки подхватили тушу и осторожно положили в огонь. До гостей, несмотря на прекрасную вентиляцию, донёсся запах горелой шерсти, и Варе, крепко зажмурившей глаза, когда началось жертвоприношение, пришлось ещё зажимать нос, чтобы не чувствовать этих запахов.
Неожиданно погасли все факелы, зато огонь в очаге загудел с неимоверной яростью. Жертва сгорела почти мгновенно и рассыпалась мелкими угольками, которые тоже прогорали, оставляя после себя пепел.
— Откуда такая температура? — подумал Костя и тут же понял, что и Роман и Варя его слышат. — В крематории она около тысячи градусов, и то нужно почти полчаса, чтобы сгорело тело.
— Ты ещё не привык к чудесам? — послышался в голове насмешливый голос Варвары.
— Любая магия, на территории храма, начиная от нижней ступени лестницы, запрещена, — вмешался Роман. — Собственно, она и не действует. Всё необычное происходит по воле богов. Так и узнают об их появлении.
Тем временем огонь в жертвеннике догорел, и наступила полная темнота. Пение усилилось, напоминая гул от камнепада где-то в горах.
Неожиданно зажглись огоньки похожие на свечи и осветили десятка два-три лиц статуй. Некоторые из них и лицами нельзя было назвать. Это были морды каких-то демонов или чудовищ.
— Младшие боги пожаловали, — подсказал Роман голосом экскурсовода. — Что-то многовато их сегодня.
Почти сразу после его слов огоньки погасли, но зато загорелось несколько новых около статуи солидного бородатого бога.
— Арраим, отец всего, — почему-то тихо сказал Роман.
Но и эти огни угасли, а на смену им вспыхнули несколько длинных языков пламени, высветивших обнажённую фигуру толстой женщины с мощными бёдрами отвислыми грудями и выпуклым круглым животом. Пожалуй, ни один художник не назвал бы её красивой, но было что-то очень родное и тёплое в этой немного неуклюжей женщине. Сразу вспоминалась мамино тепло или бесконечная доброта бабушки. Хотелось спрятать лицо среди этих не эстетичных грудей, чтобы почувствовать себя ребёнком, защищённым от всех невзгод сурового внешнего мира. И даже непривычные четырёхпалые руки, сложенные на животе, не портили этого ощущения.
— Праматерь, — прошептал Роман и замолк, как бы испугавшись собственной дерзости.
Пение мгновенно умолкло и все лемуры, включая жрецов, распластались на полу, уткнув лица в каменные плиты.
Это продолжалось недолго, минуту, может быть две, но, как бывает при точно выверенной паузе в театральной постановке, напряжение за этот короткий временной промежуток возросло до критического предела. Когда огни рядом с Праматерью погасли, и снова загорелись факела по всему залу, не все лемурийцы смогли подняться. Служки ходили среди людей и с помощью холодной воды помогали очнуться самым впечатлительным.
— Приветствуем тебя, посланец давшей нам жизнь и продолжающей пестовать своих неблагодарных детей, — звучным голосом, перекрывающим возню в зале, провозгласил Первый из одиннадцати.
После этих слов Роман поставил ногу, отмеченную багровыми знаками, на одно из двух ровных возвышений на краю площадки. К нему сунулся, было, служка, собираясь зажечь факелы около этого места, но резко остановился — факелы вспыхнули сами.
По толпе прокатился одобрительный ропот, и, как по команде, вперёд выступили жрецы. Всё действо напоминало хорошо отрежессированный спектакль, но Роман знал, что чудо явления Праматери не было запланировано и произошло впервые с тех пор, как народ му ушёл с Земли.