Кристофер Раули - Война за вечность
Несколько руководителей клана Фандан были приглашены в святилище на встречу к Матери Справедливой, и теперь Суэлла Фандан поднималась по витой лестнице на самый верхний этаж, в круглую камеру футов двадцати в поперечнике, венчавшей святилище, которое расходилось от нее вниз, как раковины колонии огромных улиток.
В почти полном мраке Суэлла могла различить мерцание хитина во плоти Матери Справедливой, точно такое же мерцание Суэлла видела и на собственной коже — в ту ужасную ночь, когда она до утра осматривала свое тело в своей квартире на Побережье Эс-икс: тогда она заревела от одного вида этого блеска. Второе ее столетие только-только начиналось, но волосы и ногти уже исчезли, а скоро отомрут и яичники.
Справедливая Фандан сидела обнаженная в высоком кресле из резного камня — без парика, накладных ногтей или хоть крохотного фигового листика для скромности. На вид Мать Справедливая производила впечатление женщины средних лет или чуть старше; бюст ее уже обвис и был хирургически подтянут, живот покрыт морщинами, лицо слегка исхудало и казалось изможденным. Суэлла почувствовала древний, первобытный страх перед ней — Справедливая была ее матерью, и больше, чем матерью. Но снова всплыл из глубины души гнев, и Суэлла опустилась в кресло, вновь придя в себя.
Долгое время, узнав правду, Суэлла думала, что Справедливая — сумасшедшая и извращенно жестокая, но этот период миновал. Просто к Справедливой нельзя было подходить с той же меркой, что и к остальным людям.
— Суэлла здесь, — прошептала Справедливая. — Я слышала, как она входила, — третий тон выходной трубы никогда не лжет. Отлично, значит, все мои шпионы уже собрались здесь — мои верные и проницательные глаза и уши. И здесь никто не подслушает нас — благодаря песням ветра.
Суэлла едва могла разглядеть лица остальных — однако понимала, что все они показались бы ей на одно лицо: жутко одинаковые темноволосые женщины с задумчивыми глазами.., точно такие же, как сама Суэлла. И как Справедливая Фандан.
Справедливая наклонилась и пожала руку Суэллы.
— О моя плоть, прекраснейший мой эксперимент… Как ты себя чувствуешь? Восстановила наконец силы после небольшого иммигрантского приключения?
Даже в темноте Суэлла почувствовала, как краска залила ей лицо. Справедливая знала все — даже неудачные романы Суэллы.
— Ничего страшного, дорогая моя. Я люблю тебя по-прежнему. — Она освободила ее руку и нажала на скрытую кнопку. В поле зрения появилась яркая голограмма. Суэлла увидела сначала высокого мужчину, очень широкого в плечах, ведущего себя несколько странно. Затем появилось увеличенное изображение, и она вздрогнула при виде непривычного обтекаемого лица, жесткого и непроницаемого; лицо покрывали алые пятнышки. Изображение растворилось, и на его месте возникла группка похожих людей, заснятых за выпивкой в баре на Красной Луне. Суэлла была высококлассной и трудолюбивой проституткой с более чем столетним стажем и знала каждое подобное заведение в Системе Бени.
— Кто они. Мать Справедливая?
— Эти создания, дорогая моя, стали важным фактором, влияющим на ситуацию вокруг клана Фандан. Слушайте меня внимательно. Мы должны изучить их — я хочу знать абсолютно все, абсолютно…
После ужасного дня Флер на удивление легко уступила Тану и позволила пригласить себя на ужин с выпивкой, чтобы попытаться забыть хоть на время о случившемся. И она разрешила заманить себя в «Голден Краубол», поддавшись обещаниям «соевого бифштекса со вкусом настоящего рака, тебе он так понравится…».
Они заказали немного чертовски дорогого вина, выращенного на орбитальном спутнике, но Флер совершенно не озаботила бирка «33 кредита» на бутылке — лишь бы помогла заглушить боль.
Но едва успели они расправиться с мясом, как ей принесли телефон: звонил ее случайный агент с полуострова Эсфелас, из трущоб под названием «Взморье Любви».
Сообщение мгновенно вымело Флер и Тана из «Голден Краубол» как метлой. Они помчались сначала в посольство, из него — на транзитную станцию масс-передачи. Через минуту они с шумом неслись по прозрачной трубе, проложенной в десяти метрах над волнами широкого устья реки Ирурупуп. Тан глядел на проносящиеся назад темные воды, освещенные Бледной Луной, и размышлял о том, что же заставило их стремглав нестись на это Взморье Любви. Ноздри его все еще будоражил запах супа из раков.
Впереди замерцали огоньки теснящихся друг среди друга домиков предместья Эсфеласа. Зашипел сжатый воздух, состав сбросил скорость и сделал первую остановку. Из него вышли обитатели Эсфеласа — в основном повара да прислуга богатых домов, возвращавшаяся домой, и вошли другие — народ, ищущий развлечений в куполе Зоны Аномалий в конце линии Отбитой Головы.
Еще пять остановок, каждый раз в районе все более плотной застройки, и наконец они оказались на Взморье Любви. Когда Тан и Флер выбрались из кабинки, первым делом им бросилась в глаза Стена Вудвосов — сооружение высотой в сто пятьдесят метров, перегораживавшее полуостров и блокирующее джунгли.
Станция располагалась на бетонном пилоне, как на насесте, с тротуарами ее соединяли эскалаторы. Здесь царили постоянная давка и грязь, стены исписаны граффити, оставленными бандами подростков. Под ногами лежал толстый слой мусора. Ниже тротуаров вокруг больших куполов рассыпались по всему полуострову хибарки бидонвиля.
— Ого! — воскликнула Флер. — И без кондиционеров?
Несмотря на годы, проведенные на Фенрилле, она так и не свыклась с мыслью, что кто-то может жить в невыносимо жарком тропическом климате за пределами куполов.
— Это город Жажды Смерти, босс. Здесь нет ни кондиционеров, ни законов — только здесь и могут обитать неимущие.
Флер сморщила нос от отвратительного запаха.
— Фабрики по разведению водорослей и рыбная промышленность, — подсказал Тан.
На тротуарах там и сям попадались дыры, пару раз им пришлось преодолеть провалы в разрушенном бетоне по шатким деревянным мосткам.
— Что в этом секторе случилось? — удивленно спросила Флер. — Банды здесь вроде бы не воевали, а?
Тан пристально поглядел на нее. Для столь информированного человека, как его босс, незнание города, где она живет, было просто поразительным.
— Здесь прорвались вудвосы. Всего пару месяцев назад.
— Да ну?! Что-то не припомню ничего подобного.
— Об этом не сообщали по телевизору. Сенат запретил. Через стену прорвались шесть взрослых экземпляров, убитых и раненых считали сотнями.
Флер представила себе, как вудвосы свободно разгуливают по эту сторону стены, и непроизвольно содрогнулась. Она старалась никогда не думать о кошмарных тварях, обитающих в джунглях за стеной.