Самурай Врангель - Бертолетова соль агентуры глубокого укрытия [СИ]

— Что-то может произойти?

Он закурил сигарету и негромко проговорил:

— Возможно. Я об этом думаю всю ночь. Те, кому мы передадим материалы, возможно, и скорей всего, двойные агенты. Им совершенно ни к чему, в таком серьезном деле, как это, в которое мы впутались, оставлять свидетелей. Ты понимаешь уровень операции? Документы, содержащие скрытые записи заседания тайного общества, именуемое Новая Заря, но, в самом деле, имеющее название Орден Иллюминатов, а еще вернее — Сеть Мирового Управления, на котором присутствует президент, если верить компьютерному анализу голосов, а таким анализам верят все эксперты. Я виноват, что втянул тебя в тайную политику. Ты можешь работать, не спорю, но есть предел, за который не стоит совать нос. Я сунул. И теперь ищу выход. Но не нахожу.

Кстати, наш автомобиль контролируется со спутника.

— Господи, дорогой, неужели всё так серьезно?

— Я не хотел говорить тебе всё это, но думаю, что ты должна быть в курсе происходящего.

— Но почему лес? Неужели нельзя было отдать эти диски, где-либо в городе? Просто в метро, например. Или в аэропорту.

— Не знаю. Так решили. Но начинаю догадываться — почему. Всё происходящее мне не нравится. Это подозрительно, и даже очень. Хотя, по логике, встреча должна была произойти ночью. Но никто пока не пришел.

— Давай уедем отсюда.

— Мы не можем просто уехать с материалами. В дороге произойдет неприятность, я уверен. Наш «Ломбардини» сейчас висит в мониторе какого-то компьютера.

— Давай просто уйдем. Поймаем попутную машину и в аэропорт!

— Это хорошая идея, если мы не на прицеле снайперов.

— О, господи… Здесь могут быть снайперы?

— Здесь может быть всё, что угодно.

Рассвет зажигал новый день и над озером лег утренний туман. Автомобиль, стоящий неподалёку, исчез в белом мареве.

— Посмотри, какой туман, — прошептала она. — Никакой снайпер ничего не увидит. Прицел ночного видения в тумане не работает.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Пойдем. — И взяв её за руку, шагнул в белесую мглу.

— А машина? — прошептала она. — Ты же за неё отдал миллион.

— Да плевать на машину и миллион. У нас диски, которые или убьют или спасут.

Шли в тумане минут десять и попали в болото.

— Черт, — сказал он, — я совершенно не знаю, что здесь в округе. Район знаю только по дорожным знакам. И вообще, ты албанский знаешь?

— Как и ты.

Молча шли дальше. Туман не рассеивался. Она сказала:

— Я думаю, ты знаешь, что делаешь.

— Нас убьют, если мы не уйдем.

— Я буду делать то, что ты скажешь.

— Знаю. Поэтому и верю тебе. Прости, что раньше не сказал тебе про иллюминатов.

— Я всё равно бы тебе не поверила. Иллюминаты… Надо же… Просто не укладывается в голову.

— Рыжий был иллюминат. Первая попытка покушения на него провалилась, но второй раз парни из Коллегии не промахнулись. Я всегда говорил, что пуля лучше чем взрыв, потому, что она имеет душу.

— Насчет пули не знаю, а насчет души согласна. Её у рыжего не было.

— Он пытался создать свой Орден. Это поставило точку на нем.

— Не думаю, что он был один.

— Один? Да их легион! — Помолчал и добавил: — Нас больше, хотя все спят. Но у меня, да и теперь у тебя, бессонница. И поэтому, бессонница ещё кое у кого. У президента, например.

— Мне что-то не совсем укладывается, что такой уровень…

— Да какой уровень? Уровни в голове! Битва за власть заставила цивилизацию принять понятие статуса, уровня, престижа, респекта и прочей белиберды! Забери у дегенерата эту самую власть, и он застрелится. Не мне тебе это говорить! Отсюда и понятие «уровня», как сакрального ПОНЯТИЯ.

— Это мне понятно. При мне прыгал в окно мэр.

— Я знаю, что ты тогда была в его кабинете. Он тоже, кстати, был членом Ордена. Но что-то не сошлось, не склеилось. Жена, говорят, намутила.

— Она и отставила его.

— Да, она лично. Старая, сука, а всё туда же. Теперь она знаешь где?

— Знаю, в натюрморте.

— Да, именно там. Теперь, возможно, жалеет. Это не та реальная власть, что быть мершей.

— Слушай, куда мы идём?

— Откуда я знаю. Мы не идём, мы уходим, это разные вещи, не забывай.

— Да, ты прав, но всё равно я албанского языка не знаю.

— Тебе хватит английского. Его не забыла? Вот и хорошо.

Он споткнулся о корягу, чуть не упал, встал и, глянув в мутную грязь, сказал:

— Смотри, лягуха под ноги прыгнула. Плохая примета. Я её чуть не раздавил. Твою мать… Лягуха… Я всегда чувствовал, что они не элементалы.

— Что с тобой? Тебя испугала лягушка?

— Меня пугает жизнь. С детства. А, возможно, ещё раньше. И ты думаешь, что я тебе опора? Нет, милая, это не так. Вернее так, но до момента, когда я исчезну в потоках своего сумасшествия. А это, рано или поздно, произойдет. Я силен, пока я не в себе. Но за это надо платить. Как и всем, кто подобен мне.

Во мгле тумана завыла собака странным и пугающим воем.

— Вот, черт. Кто это там бродит, — прошептал мужчина. — Прямо усадьба Баскервилей. Кристина, что тебе подсказывает интуиция?

— Идти в сторону, противоположную собаке.

— Правильно.

— Если это собака.

— Не спорю, возможно, пес. Не приведение.

Развернулись и двинулись в сторону. Вышли к зарослям бузины и стали продираться сквозь кустарник.

— Ты не скажешь мне, куда мы движемся? — тихо проговорила ещё раз Кристина.

— Ты уже спрашивала. Мы идем в сторону, противоположную месту нашей встречи с американцами, которые вовсе не американцы.

— Ещё не поздно вернуться. Подумай хорошо. Я женщина, с меня спрос не такой как с тебя. Дин, дорогой… Мне немного не по себе от этих прогулок в тумане.

— Вернуться? Куда? Нужно было вообще не приезжать сюда, но если приехали, то нужно думать, что делать. Мне поздно позвонили. Меня просто поздно предупредили.

— Так это тот недавний звонок?

— Да. До этого звонка я не был ни в чем уверен, а теперь уверен во всём. Мне звонил наш человек из секретариата Ордена. Он сообщил, что наша группа, то есть ты и я, должна исчезнуть после передачи материалов. Но мы теперь должны исчезнуть вместе с материалами.

Вышли к узкой тропинке. Двинулись по ней. Прямо впереди снова завыла собака. Остановились.

— Дин, здесь что-то не так.

— Я тоже так думаю. — Посмотрел на часы. — Мы идем уже двадцать минут. Дорога находится рядом. Наверное, я взял не то направление. Ничего, нелегкая вынесет.

Огни Нью-Йорка горели вампирическим пламенем сотен башен из стеклобетона, словно глаза драконов, ищущих свою очередную жертву пришедшую сюда в поиске неведомого. Никто никогда не сможет догнать то, что столь неуловимо мчится впереди человеческого духа и заставляет его испытывать невыносимые страдания от бессмысленно проживаемых лет. Это НАДЕЖДА. Это она травит душу и не дает покоя истерзанному сознанию. Считается, что она умирает последней. Надо убить её первой, и тогда всё встанет на свои места.