Самурай Врангель - Бертолетова соль агентуры глубокого укрытия [СИ]

Он прыгнул. Это было страшно. Хоть и рассчитано до тысячных долей. Но логарифм расчета совсем не успокаивал душу, прожженную во многие времена и во многих местах. Он прыгнул с высоты сто пятидесятого этажа. Прямо с балкона гостиничного номера, который был снят неделей раньше. Это выражалось высотой шестьсот пятьдесят метров. И это было слишком много, чтобы шанс пролететь вне поля зрения охраны, был минимален. Он был максимален, иначе быть не могло. Русская охрана давно уже стала мирового уровня, едва ли не лидируя в абсолютном смысле. Некоторые русские намного меньше других наций боятся смерти в момент исполнения долга. Именно долга, а не какого-то ритуала. И это многое решало. Прыгун также был русским. Он был русским вором-бандитом. Так можно было бы вкратце его характеризовать. Хотя, параллельно он был сержантом спецназа, в прошлом. А ещё раньше, студентом МФТИ. Ну, а ещё раньше — посетителем кружка радиолюбителей. Но это было совсем уж давно… И было ль… Аль не было? Да было, было… но… Прошло. А знания остались, в подкорке сохраняя номинал. Который требовалось помнить. Ну, он и помнил. Но только в нужном месте, в нужный час.

Сержант летел лицом вниз. Он видел точку, где ему следовало приземлиться. Она стремительно росла в его глазах, но не столь быстро, как может показаться читателю. Все реакции прыгуна были в десять раз быстрей, чем в естественном состоянии. Это происходило по причине сверх стрессового состояния. Естественно, все скорости для него замедлились во столько же раз. Это известно не многим. Но известно, и это факт. Несколько секунд полёта превратились для него, в некотором смысле, в стайерский залёт. Тактовая частота подкорки головного мозга увеличилась до двенадцати герц. Это очень большая разница в сравнении с естественным состоянием, и эта разница давала ему шанс на выживание. На что он и рассчитывал. И на что рассчитывала его группа прикрытия, сидящая в автомобиле в нескольких километрах от точки приземления.

— Выхожу на цель, — сказал он, хотя никто ничего не разобрал из его речи. Но по тембру голоса поняли, что всё в порядке.

— Ну, что, дорогая, я думаю, нам стоит сегодня отметить свою удачу.

— Ты считаешь, что это не безопасно?

— Ха-ха-ха! Ты это о чём? Мы создали вакцину! Мы создали Вакцину!!! Мы создали вакцину, автоматически клонирующую стволовые клетки человека. Мы создали Вечную Жизнь! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Тише, не кричи… Во первых, мы создали её не сами, а используя медицинскую Национальную базу данных США, используя при этом суперкомпьютер Академии, подобрав код его запуска. Только за это нам светит десять лет тюрьмы.

Напарник нахмурился.

— Не надо при мне говорить подобные вещи. Не надо… Я сам прекрасно знаю, чем мы рискуем. Основная исследовательская группа даже близко не подошла к нашей идее автозамены стволовых клеток. Они зациклились на простом клонировании. Но клон не есть естество. Клон — порождение Сатаны. Клон — увод в сторону от прогресса. Клон — на стороне тёмных сил, не имеющих перспективы в будущем, а тем более, в Вечности. Клон — исчадие Ада.

— Господи, да успокойся ты. Я всё понимаю, но говори потише, мы на Пятой авеню, а здесь из каждого мусорного ящика торчат уши. Уши!!! А не деньги. И ещё: ты слышал последние сплетни, что в Нью-Йорке действуют несколько иностранных спецгрупп, по отслеживанию результатов работы нашего отдела?

— Слышал, и не только…

— Что значит — не только?

— Да выпивал я в баре с одним специалистом. Он был настолько пьян, что забыл, где находится. Ну, и ляпнул мне, что ведёт охоту на ведьму.

— Как это — на ведьму?

— Под ведьмой подразумевается начальница нашего отдела, Кондализа Пэйс.

— Да? Они кинули ей такую кликуху?

— Ну да, а что, не подходит?

— В самый раз, — ответила Марго, и сплюнула на тротуар. — Ник, а ты не боишься, что эта банда и нас отследит?

Ник посмотрел на Маргариту уверенным взглядом расбогатевшего человека.

— Кто мы такие? Мы мелкие сошки, мы не заметные букашки, нас не видно под микроскопом, нас не видно в толпе бегущих на работу, нас не видать, не слыхать и не учуять.

— Хотела бы я верить в то, что ты говоришь… Да, послушай, а не вколоть ли нам эту вакцину прямо сейчас. А? Какого чёрта ждать? Ширнёмся, и можно садиться в тюрьму хоть на сто лет. Для поддержки процесса регенерации надо лишь немного углеводов. Совсем немного.

— Что-то ты сегодня всё про тюрьму да про тюрьму. Мне это не нравиться. Но насчёт укола ты права. У меня наполнены два шприца. Пойдём куда-нибудь.

Зашли в ночную закусочную и сели за столик, отделённый ширмой. Ник вытащил шприцы и, закатив рукав рубашки, уверенным движением сделал себе инъекцию. Взял второй шприц и ввёл вакцину Марго. Посмотрел на неё долгим взглядом. Спросил:

— Ну, что ощущаешь?

— Кайф! О! Это просто кайф! Ты мне ширнул героин высшей пробы и я теперь пожизненно буду в таком состоянии. Давай трахнемся?

— Ты знаешь, меня тоже прёт. Это, наверное, побочный эффект. Но он весьма положителен. Маргарита пододвинулась к напарнику и, наклонившись, стала делать ему минет, поглаживая рукой его бедро.

— О, дорогая, ты мыслишь очень быстро, — пробормотал он.

После минета акт совокупления длился двадцать минут. Вышли на улицу.

— Ну, что теперь? — спросила раскрасневшаяся Марго.

— Берём машину и в офис. Надо забрать все образцы. Испытания на свиньях и обезьянах это одно, а на человеке — совсем другое. Я прочувствовал гигантский экономический потенциал этой ведьминской настойки. Я сейчас чувствую себя так, словно мне двадцать лет.

— И я!

— Я бы тебя трахал ещё всю ночь, а ведь мне скоро пятьдесят.

— Мне меньше, но я бы трахала тебя две ночи подряд! Три ночи подряд! Нет, четыре ночи! Нет!!! Тысяча и одну ночь!!!

— Да, настоечка получилась не плохая. Не зря за ней гоняются разведки мира. Но мы мыши! Нас не видно!

— Мы бессмертные мыши, и всегда под балдой, — сказала Маргарита и тихо засмеялась. — Пойдём ещё трахнемся! Меня прёт!

— Успеем, дорогая. У нас теперь время есть.

Поймали такси и поехали в исследовательский центр, где работали. Прошли тройную систему охраны, вошли в лабораторию. Там копошилась Кондализа Пэйс. Повернулась к ним.

— Ник, шо то вы тута робыте у столь не ранний час. Трахнуться пришли? -

Директриса проговорила это всё на русско-украинском языке. Ей нравились такие приколы. Никто ничего не понимал, а она балдела от языкового вакуума. — Ну, шо? Опьять поебаться захотилось? Ась? Нэ чую? Трэба трошки и меру знать. А диты куды пойдуть? У прыюты? Ага?

— Опять заговариваться стала, — прошептала Марго. — Спиртяги бабахнула грамм двести, я по её роже вижу. Ведьма украинская! И бормочет какие-то заклинания, заклинания, заклинания… Старая дева… Хоть горилла бы её трахнула. Да нет, горилла не дура, вернее не дурак. У него на неё не встанет.