Валентин Февраль - Шиш вам, а не Землю!

— Объект задержан и обездвижен! — будничным тоном возвестил капкан. И представился: — Фомальдегауская ловушка-побрехушка номер десять. Конец связи.

Кондратию стало не по себе. Только что он едва не угодил в мощные челюсти самого отвратительнейшего из изобретений подлой выдумки извращенного в хитрости фомальдегауского ума.

— Ни фига себе, — сказал он с легким возмущением. — Эти фомальдегаусцы с их параноидальной шпиономанией едва не покалечили меня! Я давно догадывался, еще на Земле, что все они — маньяки и сволочи!

Тут Придуркин врал. На Земле он еще и не догадывался о существовании фомальдегауской цивилизации.

— Эй! Ты долго там будешь копаться?! — донеслось снаружи и в двери склада появилась фигура знакомого Кондратию, командующего погрузкой, офицера. Фигура погрозила Кондратию кулаком. — Живо мне! — И офицер исчез.

Кондратий хотел спрятаться в складе и переждать погрузку. Благо, места здесь было валом. Но, что-то удержало его от этого шага. И он, с гримасой брезгливости на лице, высвободил винтовку из стальной пасти, а затем, закинув ее себе за спину, затрусил к последней, еще не взлетевшей ракете.

По дороге Кондратий думал о том, что, если бы он поддался на провокацию электронного устройства, сконструированного специально для того, чтобы тестировать новичков-гуманоидов на предмет склонности к предательству, его бы уже, пожалуй, заковывали в наручники агенты госбезопасности Фомальдегауса. В армии Фомальдегауса, ведь, служили не только чешуйчатники, но и гуманоиды из разных миров. Некоторые из них сочувствовали обширному лагерю гуманоидов, противостоящих Фомальдегаусу. Вот для таких и предназначались провокаторы-ловушки!

Во всяком случае, вызывающие подозрение без устали отлавливались на планете и беспощадно расстреливались на месте.

Фиолетовые языки пламени, выбивавшиеся из-под кормы последней на ракетодроме ракеты, уже лизали шершавый, почерневший бетон, когда Кондратий подбежал к люку. Офицер нетерпеливо махал рукой, стоя в проходе. И Кондратию пришлось повернуться боком, чтобы протиснуться в узкое отверстие, оставленное мощным торсом фомальдегаусца.

Когда Кондратий сел на единственное свободное место, ракета оторвалась от земли и устремилась в небо, успев взлететь на высоту не менее, чем в пятьдесят километров прежде, чем чертыхающемуся дежурному офицеру удалось закрыть очень некстати заклинивший люк.

Слегка пригладив пальцами, подпаленные реактивным пламенем, но уже припорошенные космическим инеем, усы, офицер рухнул в противоперегрузочное кресло и вяло выругался. А за ним принялись материться и новички-рейнджеры. Перегрузка вдавила их в кресла так, что они едва не уписывались.

— Хорошо летим, — попытался разрядить обстановку Кондратий. — Узнать бы только цель экспедиции!

Ракета фомальдегаусцев тем временем уже рассекала чернильную тьму космоса, оставив далеко позади желтоватый шар планеты чешуйчатников.

— Лучше некуда! — ругнулся еще раз офицер. — По мне бы, так уж лучше сидеть дома перед зутавизером и почесывать спинки этих маленьких негодников, моих сопливых детишек-чешуйчатников. Но твоя мысль о рассекречивании страшной военной тайны мне понравилась, салабон, — кивнул он Кондратию. — Случаем, ты не инопланетный шпион? — спросил он и изобразил дурашливый ужас на морде, от чего остальные бойцы фомальдегауской гвардии буквально скорчились от смеха в своих противоперегрузочных креслах. — Сейчас, ведь, предательство в моде, — улыбнулся он обворожительно.

— Есть немного, — ответил Кондратий, сам удивляясь тому, с какой легкостью он балагурит с этими, в общем-то, враждебными ему существами.

— Слушай меня, салапеты! — обратился офицер к пассажирам ракеты. — Ни одна живая тварь не должна знать, куда мы летим! Поняли? Но так уж и быть, вам я порасскажу что и почем. Хрен с вами, гнидами. Все равно тайну эту унесете с собой в свою гребаную братскую могилу. Ибо вы — смертники, смертниками и умрете, пушечное вы такое-растакое мясо, мать вашу и так и разэтак! — Ругаться этот полоумный офицер, что ни говори, был мастак. И, именно, эта его удалая особенность нравилось больше всего тем из рейнджеров, которые закосили в армию от тюрьмы, а не из патриотических побуждений нарядились в серо-зеленый камуфляж. — Вы, сосунки, еще понюхаете у меня пороха, — орал офицер, озабоченно подкручивая опаленные усы, — или я не отвечаю за свой базар, придурки!.. — Он задумался. — Операция, на которую мы летим, называется, лоботрясы, «Захват и узурпация власти на Фарагоссе». Вы все поняли меня, дерьмо сабробачье и олухи царя небесного?!

— Так точно, господин капитан! — рявкнули все десять рейнджеров, как в одну глотку, специальное подразделение, вымуштрованное для эффективного и быстрого подавления и уничтожения живой силы противника, как на территории противника, так и на любой другой.

— Сделаем все, чтобы ни один вражеский солдат не ушел от справедливого возмездия! — ревели фомальдегауские гвардейцы.

— То-то же, очень вонючее и очень скользкое дерьмо сабробачье, — раздобрился капитан. — Я научу вас, как воевать, придурки. Или я — это не я.

— А кто? — заинтересовался один из новеньких, но его тут же оттерли.

Пламенные речи капитана воодушевили солдат и те хотели немедленно ринуться в бой. Вот только высота мешала, да стенки ракеты сдерживали. А так бы!..

Правда, Кондратий уже не слушал, словно взбесившихся, вояк. В уме он анализировал то, что услышал. Итак, очередной переворот. Некий мелкопоместный князек, скорее всего Верховный Правитель этого Фарагосса не угодил Большой Двадцатке или, выражаясь газетно-юридическим языком — Совету Двадцати, как именовало себя объединенное верховное правительство двадцати обитаемых планет-миров системы Фэт. Вот и послали несущую смерть команду укрощать непослушного и строптивого Владыку…

— Мы атакуем их с воздуха и, если повезет и наш драндулет не разнесет первым же залпом лазерных батарей, мы прифарагосимся прямо у дворца этого выскочки и зададим перцу его охране. — Продолжал развивать нехитрую мысль капитан рейнджеров. — После этого, слушай меня, ублюдки, мы должны взять живьем главаря фарагосской шайки и доставить его…

Куда должны доставить президента непокорной планеты, Кондратий так и не услышал, потому что капитан внезапно умолк и разговорить его теперь могли разве что раскаленные клещи самих мятежных фарагоссцев. Наверное, название планеты или орбитальной станции, подразумевавшейся, как конечный пункт доставки Главы фарагосцев было тщательно засекречено и даже такой сорви-голова и рубака, как офицер фомальдегаусцев, сидящий теперь рядом с Кондратием, не имел права разглашать эту тайну.