Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова
Утром пришёл Бурт.
Он не стучал: просто встал в дверях и ждал, пока я подниму голову.
– Барон. Я посмотрел ту трубу, что Март привёз.
– И?
– Олово в сплаве процентов двенадцать-тринадцать. Слишком много. Бронза хрупкая, на удар не работает. При скачке давления лопается как глина. И канал. Сердечник сидел косо, стенка с одной стороны тоньше пальца. На тонком месте и рвануло.
– Знаю.
– Барон. Я не про это. Я про другое. – Бурт помолчал. – Литейщик, который это делал, не дурак. Я вижу по форме казённика: он понимал, что давление идёт назад. Он попытался утолщить казённую часть. Просто не знал, насколько. И сплав ему никто не сказал. Он брал то, что было.
– К чему ты?
– К тому, что если ему дать таблицу, он через месяц будет лить нормальные стволы. Не наши, но рабочие. Руки у него есть. Головы не хватает.
Бурт сел. Положил на стол свои руки, тяжёлые, с мозолями и старыми ожогами.
– Три года назад я был таким же. Вы мне дали голову. Таблицу сплавов, режим нагрева, допуски. Без этого я бы до сих пор ковал подковы.
– Бурт. Ты не против того, чтобы я отдал часть этого наружу?
Он посмотрел на меня.
– Барон. Я против того, чтобы людей калечило дерьмовыми стволами. Если кто-то всё равно будет лить, пусть льёт правильно. А нарезку и сталь они у нас не заберут. Это я.
Я кивнул. Бурт встал, ушёл к горну. Через минуту из кузни донёсся удар молота.
К полудню Лор закончил разбор утренних стрельб с группой Бремма и зашёл ко мне.
– Барон. У Бремма и Калле осталось девять дней до конца курса. Бремм уже ведёт практику без подсказок: строит десятку, командует залпом, разбирает ошибки. Калле слабее в командах, но точнее в наблюдении. Он замечает вещи, которые Бремм пропускает: кто дёргает спуск, у кого ствол уводит вправо, кто считает вслух при перезарядке и сбивается.
– Парный комплект.
– Парный. Один командует, второй видит. Вейн знал, кого посылать.
Лор открыл тетрадь на новой странице.
– Барон. Вы написали черновик стандарта?
– Написал. Пять страниц. Допуски, сплав, формовка, порох, замок. Без эфирита, без нарезки, без стали. Гладкоствольная бронзовая аркебуза первого поколения.
– Могу я посмотреть?
Я протянул листы. Лор читал медленно, водя пальцем по строчкам. Дважды остановился и перечитал.
– Заряд, – сказал он. – Вы написали «мерка объёмом в напёрсток». Для солдата это ясно. Для литейщика нет. Литейщик не знает, какой у вас напёрсток. Нужна мерка по весу.
Армейская привычка: солдату дают наперстную мерку, и он не считает граммы. Литейщику нужен вес, иначе цех зальёт всю партию вразнобой. Я поправил. Лор читал дальше.
– Проверка ствола, – сказал он. – Вы пишете «гладкий шомпол должен проходить без задержки». Добавьте: проверка двойным зарядом перед продажей. Ствол, который не выдержал двойного заряда, в армию не идёт.
Я дописал.
– Лор. Что ты думаешь?
Он закрыл тетрадь.
– Думаю, что это правильный шаг. Но он не понравится тем, кто считает, что секрет должен оставаться секретом.
– Секрет уже не секрет. Труба в Валлене это доказала. Вопрос не в том, будут ли копировать. Будут. Вопрос в том, кто определяет, как именно копировать. Если мы, значит, стандарт наш. Если нет, значит, через год по Аркену будет ходить оружие, которое убивает собственных стрелков, а виноват будет «гром барона Валье».
– Рост тоже это скажет. Что вы вооружаете всех подряд.
– Рост скажет что угодно. Он уже объявлен отступником. Его слова против коронного регламента, подписанного Вейном и Веллем.
Лор убрал тетрадь.
– Напишу к черновику сопроводительную записку. Короткую. Первое письмо ушло вчера вечером — анонс. Теперь к нему пойдёт сам проект регламента, и записка свяжет одно с другим. Суть: Валье предлагает коронный стандарт, чтобы опередить стихийное распространение и дать армии контроль над качеством.
Он вышел. Я остался за столом.
На столе лежали рядом: разорванная труба Гальта и мой черновик. Два ответа на один вопрос. Один убил бы стрелка через три выстрела. Второй дал бы ему триста. Разница между ними была в пяти страницах.
К концу дня Март собрался в обратный путь. В Серой Броде Крис сидел один, и после поджога склада каждый лишний день без Марта на торговой улице играл против нас. Олс и Эртан вывели лошадей из конюшни. Я вышел во двор.
– Не отходить от Марта, – сказал я Олсу.
– Не отойду, барон.
Телега ушла на запад. Эртан шёл сбоку, аркебуза на ремне.
Вечером я спустился к стрельбищу.
Раст стоял у мишеней, один. Убирал после вечерней пристрелки. Стальное ружьё на ремне за спиной, бронзовое учебное на столе. Мишень на пятистах шагах была продырявлена в центре: три пробоины в кулак.
Раст увидел меня. Кивнул. Продолжил складывать неиспользованные пули в кожаный мешочек.
– Раст. Ты слышал про трубу из Валлена?
– Слышал. Бурт рассказал.
– Что думаешь?
Раст затянул мешочек. Посмотрел на мишень.
– Думаю, что плохой ствол опаснее, чем никакого. Человек, который верит, что у него в руках оружие, лезет в бой. Когда ствол рвётся, он уже стоит в десяти шагах от врага. Без оружия и без руки.
Он повернулся ко мне.
– Барон. Мне всё равно, сколько мастерских будут лить бронзу. Я стреляю из стали. На пятистах шагах. Их бронзовые трубы на пятистах не добьют.
– Не добьют.
– Тогда пусть льют.
Он закинул ружьё поудобнее и пошёл к казарме. Длинная тощая фигура в сумерках, стальной ствол за спиной.
Я постоял ещё минуту. На стрельбище пахло порохом и осенней сыростью. Мишени темнели на дальнем краю. Пятьсот шагов от стола до крайней. Дистанция, на которой маг не чувствует угрозы. Дистанция, которую ни один Гальт в Валлене не закроет бронзовой трубой с фитилём.
Разрыв. Он останется. Бронза и фитиль для армии, сталь и капсюль для Валье. Массовое дешёвое оружие, которое любой гарнизон может получить по стандарту, и узкий точный инструмент, который остаётся здесь.
Два уровня.