Ио Меркушин - Бес и Шаман

— Дядь сталкер, блин, я над тобой уже с полчаса угораю. Новенький что ли?

В этот момент я понял, что означает выражение Сидоровича «бывают дни, когда нужно лечь и не вставать». Наверное, это был один из таких дней. Даже не наверное, а абсолютно точно.

— Мальчик, а ты, собственно, кто?

— Не смешно уже… ты ствол-то убери, а то включу инверсионное поле, мало не покажется, и не факт, что обратно атомы твои встанут в том же порядке.

— Ты терминами-то не сыпь… говори лучше, где я.

— Приехали… пить надо меньше. Артефакты есть? Если да, давай показывай… ходят тут всякие…

— Не понял.

— Если нет артефактов, то давай-давай, выметывайся, нефиг тогда в лабораторию приходить, если товар не принес. Скажи еще спасибо, что я тревоги не поднял, когда тебя на камерах слежения заприметил…

— Спасибо, — на автомате произнес я. Я вообще вежливый, особенно когда меня отчаянно давят интеллектом и мне кажется, что еще немного, и мозг напишет мне записку: «уехал, вернусь не скоро».

— Вот, а теперь про товар, — на автомате я заглянул в контейнер, не забыв убрать оружие, отдал пареньку пару бенгальских огней, за что получил несколько сотен «убитых енотов». — Так бы сразу… а то шляются тут всякие с автоматами, чатиться мешают.

— Угу, — сказал я.

— Выход там, — показал парень в сторону двери. — Направо и еще раз направо… в следующий раз заходи через дверь, называй номер 112, и проходи прямо ко мне, герои они на передовой нужны, а нам нужны результаты, понял?

Я кивнул. На самом деле, я ничего не понял, но прошел в указанном направлении. Только что я совершил ряд непростительных ошибок. Наверное, мой ангел-хранитель бьется лбом о железобетонные конструкции. В последнее время, я подозреваю, такое поведение для него особенно характерно.

Мне доводилось слышать рассказы про сталкеров, которые зашли в дом, где их, скажем, выброс застал, а вышли в другом мире. И будто там и Зона другая, и люди все другие. Или похожие на тех, кого они знавали прежде, но все равно не те. И будто выход один — найти «звезду-полынь» и сигануть с ней, родимой, в аномалию «воронка».

Но что-то я не припомню столько народа, которые находили от 3 до 9 килограммов почти чистой платины и возвращались овеянные легендами и славой. Скорее, байки это все, не иначе.

На выходе из странной лаборатории я заприметил стенгазету, на которой был так называемый «Уголок сталкера», где на липких бумажках-стикерах воины Зоны оставляли послания друг другу или им оставляли послания местные ученые. В основном здесь были развешены заказы на те или иные артефакты. Несколько записок о поиске друзей и набор в группы, дабы, о, да, притча во языцех, идти к монолиту, куда же еще?

Но один стикер, полуистлевший желтый листок, держащийся на скотче, почему-то привлек мое внимание больше других. На нем были написаны стихотворные строки:

После текста стихотворения стоял знак копирайта и мое имя. Недолго думая, я сорвал лист, и, положив его в нагрудный карман, вышел в сгущающиеся сумерки.

Карлос с трудом открыл глаза. Вокруг стояла гулкая тишина. Слышалось, как где-то вдалеке капает вода из неплотно завернутого крана. В воздухе витал запах лекарств и чего-то полузабытого, не то типографской краски, не то разведенных чернил.

Сталкер поднялся на ноги и осмотрелся вокруг. Из большого окна в конце длинного коридора пробивался неяркий свет. Сперва Карлос подумал, что попал в какую-нибудь плохо изученную аномалию и отсветы дает либо взошедшая луна, либо аномалия, но он ошибся. За окном обозначился фонарь. Самый обыкновенный, какой около его подъезда горел много лет и переживал многократные замены ламп…

Где были те беззаботные дни? Карлос будто очнулся, понимая, как далеко ушел от привычного уклада вещей. Его окружала постоянная борьба и смерть, и все это казалось ему совершенно нормальным. Правильно ли было его новое мировосприятие, или …?

Когда удивление пошло на убыль и мозг его худо-бедно, но адаптировался к новым обстоятельствам, сталкер подошел к окну.

Во дворе не было ничего интересного. Деревья, хозяйственные постройки, «Волга» старого образца и редкая растительность, торчащая из подобий клумб. Этаж был третий, не выше; теперь стоило найти выход из этого странного здания. Более всего оно походило на какой-то советский НИИ или на КБ, такие выводы Карлос сделал, исходя из того, что потолки были очень высокими, коридоры длинными и запутанными. В запутанности ходов сталкер убедился почти сразу, когда попытался разобраться в схеме эвакуации, висящей на двери. Он попытался сфотографировать ее с помощью камеры, встроенной в ПДА, но с первого раза не получилось, и тут его взгляд упал на странную надпись в углу схемы: 04.12.1985, подпись «Главный инженер Сиденко А.И.».

На мгновение Карлосу показалось, что пол уплыл из-под ног. Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Зона не могла сыграть с ним такую злую шутку! Сталкер расстегнул ворот комбеза, чтобы вдохнуть побольше воздуха и прийти в себя. Может быть, произошел взрыв, а его бездыханное тело сейчас лежит на мокрой стылой земле в трубе при переходе на Янтаре, а астральная оболочка улетела черт-те куда… но в таком случае здесь должно отсутствовать одно из измерений нормального, так сказать, времени и пространства.

Звук был, цветность и резкость присутствовали. Карлос чувствовал запахи. «Значит, — рассудил он здраво, — я не должен понять вкуса». Чтобы немедленно убедиться в своей правоте, сталкер достал из кармана пачку галет, закинул одну в рот и выругался:

— Черт!

Эхо подхватило его голос и волной отразило от гулких сводов потолка. Карлос шел по нескончаемым переходам, временами заглядывая в незапертые комнаты и кабинеты. Сомнений не оставалось: он действительно попал в прошлое, более чем на двадцать лет назад. На столах у сотрудников все чаще стояли печатные машинки, лишь в одной комнате ему удалось найти электронное устройство с гордым названием «ЭВМ-521». Что значила эта аббревиатура, он, разумеется, так и не вспомнил. Как будто было что-то такое в армии, но точно судить он бы не решился.