Иной - Алексей Александрович Стопичев

Баблер внимательно посмотрел на отчаянно пытающегося заговорить репеленского дворянина и проговорил рассудительно:

— Да, пожалуй, с оттопыренной губой он смотрелся бы ещё более нелепо.

— Г-господа! Да вы в своём уме? — выдавил из себя посланник короля.

— Вы думаете, ваш король настолько не в себе, что решил поговорить с сумасшедшим? — холодно поинтересовался я. Дворянин вновь захлопал глазами и губами, а Баблер даже ближе подошёл, принялся рассматривать его и проговорил изумлённо:

— Ино, так у него и волосы не настоящие! Клянусь!

— Так это парик, дружище, — я прошёл к столу, налил себе сидра и с удовольствием сделал глоток.

— А у них в Репелене свои не растут? — сочувственно сказал Баблер, и тут же добавил: — Кстати, помню, жил народец на востоке, в Смачных горах, так там все поголовно рождались лысые, как колено! Даже женщины. Жутковатое зрелище, должен тебе сказать! Уж на что я любитель женщин, и то не смог… Ну, сам понимаешь.

Дворянин вновь обрел голос и пытался проговорить надменно и холодно, но губы его предательски дрожали от возмущения и сдерживаемого гнева:

— Барон, вы отправитесь на аудиенцию к королю?

— А, так король меня приглашает на аудиенцию? — я допил сидр и повернулся к дворянину: — Надо было сразу об этом сказать! Что вы вокруг, да около?

— У тебя бы волосы не росли, ты бы, может, тоже плохо изъяснялся, — глубокомысленно ответствовал мне Баблер, вернувшись за стол. И проговорил с набитым ртом, так как принялся обедать вторично: — Иди уже! Осчастливь своим присутствием его величество!

Его величество Гамильтон Первый был похож на свою дочь. Вернее, она была похожа на него. Те же тонкие черты лица, прямой нос и голубые глаза. Король Репелена встретил меня в своей комнате в этой же гостинице, в отличие от своих царедворцев одетый запросто: в простые брюки, да шёлковую рубашку. Прошёл навстречу и, не церемонясь, пожал руку, проговорив довольно приветливо:

— Рад знакомству, барон! Очень рад! — и, повернувшись к двоим царедворцам, проговорил скучно: — Оставьте нас!

С дисциплиной у короля всё оказалось в порядке, ибо, не успел Гамильтон отдать распоряжение, а оба его придворных уже покидали комнату. А владыка Репелена указал мне на стул, и когда я присел — тоже примостил свой королевский зад на соседнее сиденье. Помолчал немного и произнёс:

— Не поверите, с детства мечтал познакомиться с Всадниками.

— Отчего же? — пожал я плечами, — Вполне поверю. Вы не первый из королей, кто этого желал. Правда, все с разными целями. Какая у вас?

Гамильтон пристально посмотрел на меня и тихо засмеялся:

— Такой, как описывала дочь — спокойный, пугающе-равнодушный и максимально откровенный, — его величество взял кувшин с вином, плеснул в два бокала и, протянув один из бокалов мне, произнёс: — Просто хотел познакомиться с главной легендой этого мира. С борцами против Пряди и тварей. С защитниками разумных. Жалко, что вы один.

— Почему? — я немного удивился, — Со мной Баблер Линг.

— Баблер! — вскочил король, — И его не пригласили?

Его величество хлопнул в ладоши, и в приоткрывшуюся дверь всунулась голова того самого расфуфыренного царедворца.

— Пригласить ко мне Барона Линга! Срочно! Со всем почтением!

Царедворец, который уже наслушался от Баблера о своей внешности, чуть заметно поморщился, но послушно кивнул и закрыл дверь. А король спросил:

— Цель визита сюда не скажете? Вдруг, я смогу чем-нибудь помочь? Я, признаться, в неоплатном долгу у вас, после вашей помощи моей дочери! — Гамильтон чуть заметно скривился, будто от боли или раздражения. Я понимал его чувства. Короля волновало не то, что он оказался должен Всадникам, а оттого, в какую ситуацию попала Жозефина. По его, собственно, вине.

Я немного поразмышлял, воспользоваться ли этим приглашением, и решил, а почему бы и нет? И сказал максимально откровенно:

— Мы с Баблером здесь по поручению Рекса. Должны кое-что найти. Но что искать, пока и сами не знаем. Какой-то артефакт в Башне.

Король погрузился в молчание, и молчал, пока не пришёл Баблер. И только потом заговорил весело и серьёзно:

— Со мной десяток магов — лучшие в королевстве. Быть может, они помогут в поисках?

Мы с Баблером переглянулись и синхронно покачали головами, а я объяснил причину нашего отказа:

— Если бы артефакт можно было найти с помощью магии — его давно бы обнаружили. Все маги континента тысячи раз изучали Башню и Часы, чтобы понять тайну происхождения, и чтобы просто понять, как это могли построить.

Естественно, я не стал говорить королю о том, что упоминание об артефакте мы нашли в дневниках Мирддина — одного из самых могущественных магов прошлого. И что, по его мнению, именно этот артефакт призвал тварей Пряди в наш мир. Единственное, чего не знал могущественный волшебник — кто стоит за всем этим. Впрочем, даже если бы Мирддин и узнал секрет, то, скорее, постарался бы встретиться с магом, сделавшим артефакт, чисто из научного интереса. Мирддин был бездушным сукиным сыном, которого интересовала одна только магия, как символ могущества и безграничной власти. Наверное, именно потому у него даже семьи никогда не было. Хотя, признаться, ходили слухи, что есть у него внебрачный сын — не менее могущественный волшебник, чем сам Мирддин. Правда, за много веков пресловутый сын этот так нигде и не выплыл, потому вполне может быть, что все эти рассказы оказались настоящими сплетнями охочих до домыслов обывателей.

Впрочем, королю это всё и не нужно знать. Той информации, что мы ему сообщили –вполне достаточно для полноценной помощи. Его величество ещё немного поразмышлял и произнёс решительно:

— Тогда я завтра же прикажу оцепить Башню, чтобы никто не мешал вам в поисках! И мои гвардейцы будут стоять столько, сколько нужно!

— А вот за это спасибо, ваше величество, — искренне обрадовался Баблер, а я, соглашаясь с ним, кивнул головой и поднял кубок за короля Репелена. Без зевак и праздношатающихся туристов дело пойдёт в разы быстрее, и там, где мы бы потратили недели — можем справиться за пару-тройку дней.

Вблизи восьмиугольная Башня выглядела ещё более внушительно, чем издалека. Огромная, массивная, сделанная из могучих блоков — она,