Триша Салливан - Битва
Если я пойду туда, то окажусь за решеткой. Я прикинула, что, сколько бы я ни притворялась запуганной и жалкой, у меня на руках следы пороха, а к ноге привязана кобура. К тому же у них наверняка есть мои фотографии с камер наблюдения, когда я взгромоздилась на прилавок «Эсте Лаудер», изображая из себя Лару Крофт. Я стремительно рванула обратно по коридору, высматривая вентиляционные люки и не видя ни одного, понимая, что мне, пожалуй, крышка, но знаете что? Мне все это ой как нравилось. Я прямо-таки смаковала собственный страх. Адреналин вызывал ликование. Я невероятно тащилась от идиотизма всей этой ситуации и накала эмоций.
Алекс и впрямь торчал в «Шарпер имидж».
Ням-ням-ням, не иначе, это судьба. Я прокралась в подсобку.
Снаружи, из магазина, донесся мужской голос:
— Прошу всех оставаться на месте, постарайтесь сохранять спокойствие. Пожалуйста, поймите, что здесь безопаснее, чем снаружи.
— Сколько все это будет продолжаться? — спросил другой мужчина низким голосом, властности в нем чувствовалось побольше, чем у первого.
— Полиция говорит, что хотят допросить каждого, прежде чем выпускать нас, а сейчас они наводят порядок в магазине для нашей же безопасности.
Раздался кхекающий женский голос, с хныкающими нотками подступающей истерики.
— Родни, я тебе постоянно твержу, что в этих торговых центрах давно следовало установить металлодетекторы. — Кхе-кхе-кхе. — Количество банд…
— Тсс, Рейчел…
Кхе-кхе, очередное подвывание.
— Не смей затыкать мне рот, идиот! Я же тебе говорила, что в субботу надо сидеть дома…
— Мэм, пожалуйста! Люди, прошу вас, не шумите, мы должны выслушать инструкции.
— Закрой пасть, тощий недоумок. Эй ты, Дерек хренов! Ты что, думаешь, будто вправе говорить нам, что делать, только потому, что ты тут продавцом подвизался?
— Вообще-то я помощник управляющего.
— Помощник управляющего, — пренебрежительно пророкотал еще один голос, грудной и низкий, с явно выраженным налетом гарвардской спесивости. — Что ж, испытываешь неимоверное облегчение, когда доверяешь собственную жизнь не кому-нибудь, а самому господину Помощнику Управляющего!
Эй, народ, сбавьте темп, спокойнее, чуть не сказала я. Но сдержалась и вместо этого совершила беглый, почти бесшумный осмотр местности и обнаружила радиочасы, встроенные в резиновую дубинку, и очки ночного видения. Малость пришлось пошуметь, когда я нечаянно налетела на пенопластовый стаканчик с остатками кофе. Шум получился не такой уж и громкий, особенно на фоне возбужденных голосов спорщиков, доносящихся снаружи, но кофе растекся по полу и стал просачиваться через щель в двери. Я испугалась, что наш бдительный помощник управляющего по имени Дерек заметит его.
Я чуть-чуть приоткрыла дверь. Внутри было хоть глаз коли, народ сгрудился на свободном пятачке между релаксационным креслом для ароматерапии и газонокосилкой. Я юркнула в магазин и нырнула под прилавок, дверь с едва заметным стуком затворилась за мной. Что ж, пока все идет хорошо.
Все так, но не забывайте, мой адреналин подскочил аж до самой верхней отметки, а этого я не учла, в результате чего вконец облажалась.
Вот что произошло: я услышала голос Алекса и высунулась из-под прилавка, чтобы убедиться, что это и впрямь он, а кхекающая тетка меня засекла и двинулась в мою сторону со словами:
— Стюарт, смотри, там…
А я выставила перед собой пистолет, почувствовав необоримое желание пристрелить ее, лишь бы она заткнулась. Рыжая, приземистая, обвешанная брюликами. Алекс тоже заметил меня, начал было говорить «Суп…», но я сгоряча наставила на него пистолет. Велела:
— Стой, где стоишь, Алекс!
Он застыл на месте, все остальные дернули назад, а я все твердила как заведенная: «Прочь, прочь, твою мать, прочь!», и вот уже в «Шарпер имидж» остались только мы с Алексом.
По-моему, нет необходимости докапываться, почему люди слушают тебя, когда в твоей руке пистолет. Главное, они делают, что им велено, а все прочее значения не имеет.
— Давай в кресло, — потребовала я.
Алекс бочком проскользнул в кресло. Оно обито черной кожей, впрочем, как и все в этом магазине, и до жути смахивает на сиденье астронавта в каком-нибудь фантастическом фильме, только вот вместо экрана для визуального наблюдения в нем устроена какая-то штука, напоминающая дымоход, которая выпускает ароматический пар или какое другое дерьмо. Алексу ничего не остается, кроме как откинуться в нем — ноги слегка раздвинуты, черные штаны от тренировочного костюма живописно облепили его хозяйство. Подошвы кроссовок чистые и почти новые. В его глазах… Нет уж, сейчас не время пялиться на его лицо. Мне надо обследовать периметр.
Оттуда, где я стою, через черное стекло витрины мне видно тонущее в полумраке Торжище. За «Лорд&Тэйлор» расстилается гладь мраморного пола с серповидным фонтаном и парой похожих на пальмы кустов, куда мы с Декартом рухнули с верхнего уровня. Эта площадка расщепляет Торжище на две части, расположенные перпендикулярно друг к другу. К западу находится «Лорд&Тэйлор», а напротив него — эскалатор. Он отделяет меня от «Континентального кофе». Я вижу, как кхекающая тетка и K°, сгрудившись, двинули мимо эскалатора к северному выходу, где я слышала вой сирен, когда бежала по внутреннему проходу магазина. Тьма-тьмущая фараонов засела за всевозможными стойками и под фонтаном.
Итак, я не окочурилась, и окружающие видят меня. Я почувствовала столь небывалое облегчение при этой мысли, что сразу даже как-то не сообразила, что оказалась сейчас в гораздо худшем положении, чем раньше.
Удерживая на мушке Алекса и не обращая внимания на его бормотание («Сун, у тебя все нормально? Я не знал, когда звонил тебе, что… что… блин, Сун, что случилось, поговори со мной…» и т. д. и т. п.), я проскользнула между газонокосилкой и устройством для усыпления младенцев и выглянула в коридор. Выбор у меня был небольшой — перебраться на противоположную сторону в магазин «Континентального кофе». А потом, если не найду выхода, не остается ничего другого, кроме как достойно принять смерть с чашечкой «эспрессо» в руках. Но что станет с Алексом?
Надо признать, для моего первого заложника обстоятельства сложились не очень-то удачно. Стоп, не стоит об этом думать, а то у меня того и гляди истерика начнется. Однако ничего не попишешь — когда я подумала об этом, на душе кошки заскребли. Представляю, как мне станет тоскливо, если я допущу, чтобы Алекса сгоряча застрелили.
— Алекс, это я заварила всю кашу, усек? — сказала я, укрывшись под относительно безопасной витриной микропроцессорных клюшек для гольфа.