Антон Парамонов - Поднебесье

Умолкли голоса, ударили ярким светом прожектора, пройдясь по шапке тумана. Свет скользил по едва видимым, движущимся в тумане головам. От этого зрелища всё внутри холодело, перед глазами мелькали омерзительные образы.

Олег слышал, как шепчут бойцы, они не понимали, с кем воюют, они не разу не видели подобного врага. А он видел, и он знает, что страшнее противника нет нигде. А теперь эта сила пришла сюда, чтобы убить.

Туман шептал унылую симфонию, отзванивая в голове ритмы новогодними колокольчиками. Олег чувствовал, как голова идёт кругом, это сводило с ума, это было не нормально, они были не тем, с кем приходилось сталкиваться человеку день ото дня. С ними ты не воюешь, он них ты защищаешься.

Туман, страх, сомнения. Прошло несколько минут, и началось…

— Они здесь! — заорал дозорный с пулемёта.

— К оружию! — послышался металлический голос командира.

— Ничего себе, сколько их? — раздался слева ошарашенный голос торчка. — Что это…, их здесь тысячи! Не меньше!

Потом была тишина, глухие удары пульса в висках. Задрожали руки, пересохло в горле, приклад винтовки послушно упёрся в плечо.

— Огонь!

— Что там случилось, объясните мне!? — кричал командующий.

— Там какие-то существа, их очень много, — соскакивая с лошади, затараторил Перовских. — Мы потеряли двух бойцов, они напали их тумана.

— Кто они? С чем мы будем иметь дело?

— Это какое-то проклятье, это люди, они пришли с запада, — не мог угомониться сержант. — Их там много и это души мертвых.

Капитан окинул взглядом уцелевших бойцов. Он указал на Альфреда.

— Ёб твою, Перовских… Так ты, боец, что ты видел, кто это?

— Это заражённые вирусом люди, — коротко ответил он.

— И этот ту же песню, орёл. Хватает нам уже одного в карцере.

— Он говорит правду, я уже имел дело с этими тварями, они голодны и беспощадны, и вам придётся поверить, потому что они идут сюда.

Капитан замешкался, сейчас не было времени на беседу.

— Тогда кто они?

— Это создания ада, — выдохнул Альфред, сдерживая дрожь в коленях от непривычной езды.

Будоражащим ревом завыла сирена, поднялся гул.

— Все по местам, приготовиться к обороне! — закричал он повелительным голосом. — Противник близко!

Альфред вскарабкался по пожарной лестнице на крышу здания и уселся на рубероид. Сзади послышалось прерывистое дыхание Кортеса, он неспешно подошёл к краю крыши и взял в руки автомат.

— Ну, чёрт возьми, начинается, — Альфред почувствовал, как волна страха захватывает его, он знает, с кем будет воевать, но другие, они столкнуться с этим адом впервые. Холод пробежал по спине.

— Держись, старина.

Кортес сильнее натянул шапку на брови. В руках он грел свой АКМ, взгляд готов был выхватить из тумана противника и изрешетить его на месте. И как он ожидал, вскоре в тумане начали появляться силуэты ходунов.

Где-то справа он услышал молитвы храмовников — рыцари молились перед боем, и хочется заметить, что это удача нужная была сейчас каждому.

Кортес шмыгнул носом и проворчал:

— Вот же суки. Это конец…

Раздалась серия взрывов в тумане, яркие вспышки и резкий звук оповестили о приближении противника. Сразу за этим в тысячи глоток раздалось холодящее нервы ворчание, ходуны сорвались с мест и стремительно побежали на баррикады. Заминированное поле оказалось не столь надёжным защитником: рвались мины, разнося в сторон осколки и лишая конечностей противника. Но место убитого ходуна тут же занимал другой голодный зверь. Ямы с мазутом только слегка уменьшили поток врагов, враги были не такими глупыми, чтобы нестись на амбразуры прямиком, может у них и остались легкие инстинкты самосохранения.

Гремели пулемёты, решетя самых резвых ходунов и повергая их на землю. Со всех сторон трещали автоматы, слышались выстрелы винтовок. На одном из домов не жалея топлива и врагов, жарил огнёмет.

Кортес не успевал стрелять, возникла такая ситуация, что можно было и не целиться, враги плотной стеной выходили из тумана и бросались навстречу перепуганным защитникам. Плотная, серая пелена скрывала заражённых от глаз бойцов города, отчего не было видно всего того количества противников, что пришли за едой.

Свистели миномёты, разрывая землю в клочья и смешивая их с чужой кровью. Каждый взрыв, что напоминал о суровой реальности, запечатлелся в памяти.

Засверкали прожектора, напряжение скакало от попавших в проволоку врагов. Повеяло запахом жаренного мяса, что не могло сейчас не вызывать отвращения. Но электричество не могло остановить ходунов, получив разряд, многие из них вскакивали на ноги, а те, что падали, сносили проволоку с пути.

— Генератор сейчас накроется, — заорал инженер, когда предохранители в электрощите начали плавиться. — Нужно срочно отключать напряжение проволоки, иначе останемся без света, капитан!

— Отключайте его к чертям, толку мало!

Недалеко рванул газовый баллон, разбрасывая ошмётки находящихся в радиусе пяти метров ходунов. Кортес почувствовал, как звуковая волна ударила по перепонкам, и в ушах завис тяжёлый шум. С режущим свистом несколько разбрасываемых осколков влетели в рядом стоящих бойцов: один рухнул замертво, так и не поняв, что осколок вошёл в горло, другой схватился за плечо и дико заорал от резкой боли. Поднялся на ноги: тут же получишь шальную пулю или осколок.

Кортес открыл рот, пытаясь прогнать свист и шум из головы. Перед глазами снова появились бегущие на баррикады враги. Нужно драться, и это он прекрасно понимал.

Стабилизировалось напряжение, и прожектора ударили в туман с новой силой, разгоняя плотную стену угрожающей пелены. С новыми силами полезли и ходуны, то и дело, подрываясь на минах и принимая грудью килограммы свинца. Кончались патроны, бойцы один за другим меняли обоймы, Кортес невольно наблюдал, как рожков становилось всё меньше. Заглох неожиданно пулемёт, выстреляв длинную ленту и раскалившись докрасна, меняли баллон на огнемёте.

Пока массированный огонь с трудом сдерживал надвигающуюся угрозу, к пулемётному гнезду из общей толпы вышла девочка в белом платьице. Её шаг был медленным, будто пушинка ступала она вперёд, загораживая заражённых своим силуэтом. Платье местами было изорвано в клочья, местами испачкано в грязь. Но среди всего этого угадывались очертания ребёнка, ещё совсем маленькой и невинной девочки.

Она медленными шагами приближалась к укреплению, разведя руки в стороны. Какими были эти глаза до того, как это случилось с ней? Кем она мечтала стать, когда вырастет? Да, это был ребёнок, обычный ребёнок, какими были когда-то и мы. Но сейчас этот ребёнок не чувствовал ничего, кроме чувства голода. И становилось безумно страшно от этой мысли, и хотелось просто бежать отсюда, чтобы больше никогда не наблюдать этой картины.