Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский
- Андрей Николаевич… Андрей Николаевич… Вы слышите меня?
Он слышит, слышит… Но то ли не может ей ответить… то ли… не знает как…
У него состояние полусна. Такое иногда бывает, когда сон ещё не унёс сознание полностью, но уже отключил некоторые функции организма; в такой момент нужно пошевелиться, хоть немного, хотя это и кажется невозможным.
И Горохов сжимает пальцы в... Нет. Сжать их в кулак не получилось. Но движение было. И оно словно пробуждает его…
- Андрей Николаевич! – не отстаёт от него женщина. – Вы слышите меня? Просыпайтесь, просыпайтесь…
Вода больше на него не льётся, теперь к его лицу прикасается женская рука.
- Вы слышите меня?
- Да, - собравшись с силами, отвечает он. Или думает, что отвечает, потому что звука, судя по всему, Горохов не издает, а лишь шевелит губами.
Но и этого шевеления достаточно. Женщина замечает его.
- Проснулись, прекрасно, – говорит она. – Я должна вам сказать, что у вас всё хорошо. Вы прошли стадию преломления. Вы меня слышите?
- Да, – снова одними губами отвечает бывший оперуполномоченный.
- Прекрасно. Значит, главное – не засыпаем. Нам нужно запустить естественные процессы в организме. Первое – давайте попробуем глубоко вздохнуть.
И он, слушаясь её, делает глубокий вдох. Горохов буквально чувствует, как воздух проникает в его лёгкие.
- Так, хорошо, хорошо, а теперь ещё разок, и вдыхаем как можно глубже. Ну…
Он делает ещё один вдох, после чего женщина произносит удовлетворённо:
- Всё, дышим теперь сами – я убираю кислород, - оказывается, на его лице была кислородная маска. А потом он чувствует боль на сгибе локтя, несильную, но острую, - катетер тоже убираю. Вы сильный и красивый мужчина, пора начинать жить самостоятельно. Ну вот, всё идёт хорошо. Вы дышите. Теперь нам нужно запустить работу ЖКТ. Он у вас новенький, нерабочий, теперь мы должны его включить. Сначала я дам вам двести граммов воды. Вы полежите немного – две, три или пять минут – и после выпьете двести граммов питательной смеси. И сегодня я вас уже трогать не буду.
Она говорит, говорит, и, кажется, от её слов в нём потихонечку начинает пробуждаться сознание. Самые первые его ощущения после прихода в себя напоминали какие-то обрывки… Теперь же мысли его начинают увязываться друг с другом:
«Сейчас она даст мне воды».
И женщина даёт ему воду. Он пьёт. Сколько он выпил воды за свою жизнь? Но теперь от этого, казалось бы, простого процесса он испытывает странные ощущения… Андрей Николаевич чувствует, как при глотании сокращаются и расслабляются мышцы. Но в принципе всё проходит безболезненно.
- Всё! Прекрасно, - комментирует она. – Вода прошла. Вы не испытывали затруднений при глотании?
- Нет, - пытается сказать он. И на этот раз у него получается звук. Это хрип. И тогда женщина настаивает:
- Нужно произнести пару слов членораздельно. Попытайтесь.
- Нет, - снова хрипит бывший оперуполномоченный. Потом начинает откашливаться. И снова пробует: – Нет, – и лишь на третий раз у него выходят слова: – Нет, затруднений не чувствую.
- Отлично – речевой аппарат начинает работать.
А он тем временем, всё больше приходя в себя, вдруг вспоминает:
«Речевой аппарат… А зрение?».
Сейчас перед ним полнейшая темнота, и он пытается поднять руку, чтобы потрогать глаза. Но сил у него ещё нет, а попытка двигать рукой заканчивается болью в ней. И тогда он решает спросить:
- Что с моими глазами?
- Надеюсь, что всё хорошо. Они сформировались правильно, глазные нервы у вас были в угнетённом состоянии, теперь они отличные… Думаю, вас удивят новые возможности вашего зрения, Всеблагой подобные глаза ставил до вас всего один раз, это сложная и дорогая модель.
«Сложная и дорогая».
Конечно, после этого он ещё больше хочет взглянуть на мир новыми глазами. Но волнуется. Ведь она не сказала, что с глазами всё хорошо, она произнесла слово «надеюсь». Горохов боится. Боится, что с его зрением может быть что-то не так. Он был слепым, он знает, что это такое. И поэтому снова пытается поднять руку…
- Тихо, тихо, тихо… - она перехватывает её, – глаза будем открывать только в полумраке, тут слишком светло.
Он не спорит с нею. А женщина продолжает:
- Вода прошла нормально, теперь давайте попытаемся выпить питательный коктейль.
Коктейль имел сладковатый вкус, а ещё он был жирный. Пил его Андрей Николаевич долго. И допил до конца. Тошноты при этом не испытывал, но вот покалывание в желудке и животе было. Он рассказал об этом женщине, и она сказала, что так и должно быть, и добавила:
- Сейчас проверим рефлексы, возможно, это вам покажется неожиданным, возможно, неприятным, это не моя прихоть, это последний пункт протокола пробуждения, и мы его должны пройти, так что держитесь…
И он чувствует прикосновение её тёплой руки, женщина прикасается… к его члену, к его мошонке.
Он совсем недавно пришёл в себя, но эти прикосновения… они имеют на него заметное воздействие. Бывший оперуполномоченный чувствует волнение… А она не прекращает своих действий, продолжает, вызывая в нём уже не просто волнение, а и возбуждение… И длится это секунд пятнадцать, наверное, пока женщина не сообщает:
- Идеальная реакция, как мы и предполагали. Ваш пульс с пятидесяти пяти вырос до шестидесяти восьми за четверть минуты, здоровые сосуды, кровь ещё не очень хорошая, маловато лейкоцитов, и моча тоже. Но так и должно быть, зато никаких шумов в сердце, и нервная система работает как часы. Пока что у вас всё хорошо. Я не нашла ни одной патологии, - она проводит по его руке. — Вижу, и кожу вам поставили самую передовую. У неё ещё даже нет названия, условно мы называем её «полевой». Она немного снижает перегрев, полностью исключает меланомы, устойчива к воспалениям после укусов насекомых. Отличный материал, – женщина начала снимать с него какие-то датчики. – Назначу вам капельницу с витаминами и плазмой. Да, плазма вам нужна. Больше ничего пока не нужно, мы вам уже сделали все необходимые прививки, но всё равно глобулины