Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

«Нам с вами?».

Жанна. Бывший оперуполномоченный никак не мог определить её возраст. От тридцати пяти до сорока пяти. Чуть пухловата. Косметикой не пользуется, голову моет нечасто,привлекательности… средней. Но она была очень к нему расположена, очень заинтересована во всём, что было с ним связано.

«Скорее всего, это важное поручение для неё и возможность как-то себя проявить».

В общем, пока для него это был самый близкий тут человек. Он не чувствовал к ней особого расположения, но понимал, что она ему в данный момент нужна.

Глава 20

В первый же день, когда Горохов только встал со своей больничной койки, он прошёл метров сто. Не больше. Эти метры давались ему большим трудом, а ещё и болью во всех работающих при ходьбе мышцах. Его куратор Жанна сообщила, что боль – это нормально, что некоторые из-за боли не могут сделать и десятка шагов. Некоторые. Он не хотел быть как «некоторые». Следующим утром, ещё до того как в коридоре включили дневное освещение и до того как пришла Жанна, он прошёл больше тысячи метров по коридору, бродя туда-сюда. Горохов начал потеть, у него сбивалось дыхание, но с каждым шагом бывший оперуполномоченный чувствовал, как боль в мышцах сходит на нет… Даже включённый автоматом свет не прогнал его в палату, он продолжал «расхаживаться». Куратор так и застала его в коридоре и, конечно же, была взволнована и стала ругать: нельзя наваливать на организм, вышедший из состояния длительного покоя, такие нагрузки вот так сразу. Она отвела его на кровать, стала мерить давление, и потом, подводя итог, произнесла уже спокойно:

- Ну, раз вы у нас такой молодец, – видимо, давление и пульс были в норме, – то пора вас переводить на нормальную пищу. На завтрак можем пойти в столовую.

Андрей Николаевич не возражал. Густые коктейли, что она приносила, были калорийными и сладкими, ему они поднадоели. Хотелось нормальной пищи. Да, он уже начал чувствовать предпочтения.

Первый завтрак. Да ещё и в присутствии людей.

Одежду в его малюсенькую палату она принесла ему ещё за день до этого, то были широкие рубаха без пуговиц и штаны на завязках, всё из нежно-голубого пластика, к этому очаровательному костюму шло дешёвое бельё и уже не новые резиновые шлёпанцы. А ещё она принесла ему солнцезащитные очки. Хорошие, не то что одежда с обувью. И вот в таком виде он, с нею под руку, явился в столовую, где моментально стал центром внимания. В зале для приёма пищи поначалу было человек двадцать, мужчины и женщины всех возрастов, и вот все они стали с ним здороваться. Человеку, который почти всю сознательную жизнь избегал внимания и скрывал свою личность, обращённые к нему, пусть и доброжелательные, взгляды и слова множества людей были не очень нужны. А они все, в форме поздравления, говорили ему:

«С новым Преодолением тебя, брат». Или: «Я рад за тебя, благословенный Всеблагим». При этом они или молитвенно складывали руки на груди, или вообще кланялись ему. Это казалось ему странным.

«Благословенный Всеблагим».

А ещё Горохову казалось, что многие хотели бы сейчас быть на его месте, может даже, завидовали ему. Он отвечал им вежливо. Но все эти их взгляды… Люди не стесняясь разглядывали его. А бывший оперуполномоченный чувствовал себя не в своей тарелке, тем более что рубаха без ворота и рукавов не прятала от любопытных взглядов его не совсем обычную кожу, его тонкую шею и костлявые кисти рук. Мало того, он сидел в столь хорошо освещённом месте в солнцезащитных очках. Естественно, он был один такой.

«Как дебил!».

Жанна тем временам принесла поднос с едой и сказала ему:

- Видите, как все рады за вас, - а потом добавила: – Я вчера вечером докладывала Всеблагому о вашем состоянии, - Горохов без труда уловил в её голосе гордость. Видимо, она лично докладывала и до сих пор переживала по этому поводу. - Я сказала, что у вас всё хорошо, Всеблагой очень интересуется вами и тем, как всё получилось.

- Мне очень лестно внимание пророка, - отвечал ей Горохов, но, наверное, более сухо, чем это было уместно в данной ситуации. Правда, куратор не обратила внимание на его тон и рассказывала дальше:

- Пророк хочет знать все подробности и затребовал у меня ваш журнал со всеми данными, и это понятно, ведь он сам конструировал ваш биоконтур.

Горохов ответил на приветствие и поздравление новоприбывшего человека, мужчины лет за сорок, а потом обратился к ей:

- Если ещё раз пророк пригласит вас, передайте ему мою благодарность.

- Обязательно, но я думаю, вам самому ещё представится такой случай, – и тут Жанна наконец вспомнила: - Ах да, ну вы ешьте, - и придвинула к нему поднос. – Я пойду возьму себе.

А есть он хотел. Тем более что на подносе перед ним был омлет, настоящий пшеничный хлеб и какой-то джем. А ещё целая чашечка яиц термитов и гороховая каша. Чай, кажется, неплохо сваренный. И начал бывший оперуполномоченный с омлета. Он оказался вкусный, хотя это был яичный порошок, запечённый с водой, а не настоящие яйца. Впрочем, ему нравилось всё. Жанна, севшая напротив со своим подносом, предложила ему:

- Будете мой омлет?

И он, недолго думая, сказал:

- Да.

И лишь когда она передавала ему свою порцию, Андрей Николаевич заметил, что на её подносе нет ни белого хлеба, ни яиц термитов. После этого он посмотрел на подносы других завтракающих и пришёл к выводу: «Видно, у меня улучшенное питание».

Он съел всё, что было, включая омлет своего куратора. Не оставил на тарелках ничего, и всё равно подумал о том, что смог бы съесть ещё что-нибудь.

- Отличный аппетит, - заметила Жанна. – У нас сейчас тесты и анализы, это займёт пару часов, чем хотите заняться после?

- Я видел у вас в одном из кабинетов стенд для ходьбы, – вспоминает Андрей Николаевич.

- Да, это для записи кардиограммы под нагрузкой, у меня как раз в плане проверить вас на нём. Но я собиралась это сделать через неделю.

- Давайте проверим сейчас.

- Хорошо, – соглашается куратор. – Но сначала попробуйте сходить в туалет.

Дело было в том, что у него до сих пор ещё не начал работать ЖКТ. Это, видно, оттого,