Евгений Шкиль - Стражи Красного Ренессанса

— Только при одном условии, — удовлетворенно улыбнулся Влад, — если ты позволишь мне подымить.

— Делай, что хочешь!

Влад кивнул и потянулся в карман за сигарой.

— Терпеть меня тебе осталось на сорок пять минут меньше при сохранении нынешней скорости передвижения. А с Робом я поговорю, чтобы он в следующий раз взял тебя на передовую, а не заставлял тылы прикрывать.

Леша не ответил.

Они сидели в кафе. Шестилетний белобрысый мальчик доедал мороженое, а отец смотрел на сына с отстраненной печалью, опершись локтями на стол и сцепив перед собой пальцы в замок. Пожалуй, Игорек — единственный на земле человечек, который мог вызвать в душе Влада подобные чувства. Юля при всех разногласиях с бывшим мужем не препятствовала встречам с сыном. Пока не препятствовала. Сейчас она была беременна двойней от толстозадого хряка, местного мелкого предпринимателя, имеющего свой небольшой магазинчик. Впрочем, ее новый хахаль был добродушным, хоть и туповатым мужичком, который старался угодить и Юле и Игорьку. Однако стража заботило другое: категорическое нежелание экс — супруги отдавать сына в интернат. И доводы о том, что режим интернатов в последние годы сильно смягчился, что теперь к родителям отпускают на пять дней в месяц вместо трех, а также на один месяц в году, что это позволит ребенку в будущем достичь вершин, которые в обычной жизни и не снились, не помогали. Юля желала, чтобы и муж и сын были всегда при ней. Вот оно женское счастье, мать его.

"Может, с отцом поговорить, — подумал Влад, — он там в своем Минске, все равно уже на пенсии. Капусту выращивает, как Диоклетиан. Озаботился бы внуком, а то ведь пропадет мальчишка без опеки, превратится в такого же тупого и добродушного обывателя".

Страж решил, что так и сделает. Он не любил просить, но бывают в жизни и исключения.

— Ну как сенсо, понравилось? — спросил Влад.

— Да — а-а — а! — восторженно протянул ребенок. — Особенно когда они на ракете летели!

Еще бы! Сенсорные шлем, перчатки, ботинки, сплошной экран, вытянутый в овал по периметру давали ощущение полного присутствия. Люди не только могли видеть и слышать фильм, но также обонять и осязать его. Режиссерской группе удалось даже воссоздать ощущение невесомости с помощью воздействия на кору головного мозга во время полета Незнайки и Пончика на Луну. Отечественные умельцы совместно с западноевропейскими технарями, понаехавшими в Вольный город Сочи и создавшими там финансируемую ВАСП киностудию "Софагр" — Сочинская Фабрика Грез, — знали свое дело. Фильм получился и развлекающим и обучающим одновременно.

Разумеется, это было всего лишь воздействие на человеческий мозг, производящее иллюзии, на которые многие граждане Конфедерации основательно подсели. Стоит снять шлем и картинка на экране покажется более чем убогой, расплывчатой, звук потеряет объем, а запахи и тактильные ощущения исчезнут вовсе.

— Папа, а тебе понравилось? — спросил Игорек.

— Да, — ответил Влад и улыбнулся, — очень понравилось.

— А что понравилось больше?

— Про Остров Дураков, — страж извлек из пачки, лежащей на столе влажную салфетку, вытер сыну руки, а затем бросил ее в урну возле стула.

— У — у, — ребенок нахмурил личико, — а почему?

— Потому что, сынок, ты должен запомнить на всю жизнь, если будешь только развлекаться и веселиться и ничего больше не делать, превратишься в барана.

— А так бывает взаправду?

— Бывает, — подтвердил Влад и снова улыбнулся, — в туалет не хочешь? А то ведь два часа сидели.

Игорек отрицательно помахал головой, а потом, взглянув своими большими синими глазами на отца и указав на афишу, сказал:

— Папа, а давай сходим на мультик про котят. Я очень котят люблю!

— Обязательно сходим, — согласился Влад, — может, через неделю, а сейчас нам пора, — страж нажал на белую кнопку в центре стола.

Кнопка провалилась, и на ее месте образовалось отверстие сантиметров двадцать в диаметре, из которого плавно выполз металлический цилиндр с разноцветными глазками и двумя щелями.

— Желаете сделать заказ? — спросил приятный мужской голос.

— Желаем рассчитаться.

— С вас пятьдесят копеек, — сказал цилиндр.

Сперва Влад хотел расплатиться личкой, но потом вспомнил, что у него в кармане лежит двадцатипятирублевый казначейский билет. Страж извлек его оттуда, расправил на столе. В этот момент Игорек привстал, вытянул шею, посмотрел на купюру и спросил:

— Папа, а кто это нарисован на бумажке?

Страж взглянул на казначейский билет. На сиреневом фоне отчетливо выделялось лицо немолодого усатого мужчины с низким покатым лбом и почти незаметным лукавым прищуром глаз.

— Это Сталин, — ответил Влад, — был такой правитель. Он всегда изображается на двадцати пяти рублях. Ты ведь знаешь цифры два и пять?

Игорек кивнул и задал новый вопрос:

— А этот дядя был хорошим или плохим?

Страж усмехнулся. Ему невольно вспомнилось одно замечательное интервью сорокалетней давности. Тогда некая смазливая канадская журналистка, чье единственное достоинство заключалось в шикарной груди четвертого размера, задала вопрос новосоветскому правителю:

— Скажите, мистер Кашин, по вашему мнению, Сталин был мудрым и прагматичным политиком или жестоким тираном и законченным маньяком?

— Я думаю, Сталин просто был, — ответил красный диктатор в несвойственной ему лаконичной манере.

С тех пор в Советской Конфедерации дебаты о роли Иосифа Виссарионовича в мировой и отечественной истории сами собой сошли на нет.

Влад взглянул на Игорька, взлохматил ему волосы и сказал:

— Сынок, он был сильным, и это самое важное.

Затем страж всунул купюру в щель для приема денег. Через полминуты выдвинулась маленькая коробочка, из которой Влад сгреб сдачу, подарил двадцать копеек Игорьку, а остальное кинул в карман.

— Ну что, пройдемся пешком, до дома твоего всего‑то два квартала, — сказал он сыну, когда они оказались на улице.

Мальчик послушно кивнул, глядя куда‑то в сторону. Влад повернул голову и увидел пожилую цыганку в длинной юбке и цветном платке, сидящую возле стены сенсотеатра. Она разложила на миниатюрном раскладном столике всякие побрякушки, талисманчики, открытки. В начинающихся сгущаться сумерках и неоновом свете фонарей старуха выглядела нелепо и странно, будто существо из иного измерения, из другого времени, материализовавшееся в прекрасном городе. Своим убогим видом она диссонировала с той чудесной сказкой, которой казался вечерний Киев. Она не должна, не имела права здесь находиться. Это также ненормально как большой красный прыщ с белеющем гнойничком на миловидном лице фотомодели.