Евгений Шкиль - Стражи Красного Ренессанса

"Сотруднику Ботанического отдела Института Специальных Исследований В. И. Черноземову от секретаря Бюро по ЧС А. М. Планкина. Внимание! Высокая пожароопасность! Хвойные леса Дальнего Востока под угрозой. Срочный вылет ближайшим рейсом в Новосибирск. Подробности при встрече".

Конечно, Влад мог бы успеть обстоятельно пообщаться с бывшей женой, поскольку самолет из Борисполя, страж точно это знал, вылетит в столицу в восемь утра. Но, во — первых, было уже поздно, и Юля разговаривала бы без всякого желания, так как завтра ей идти на работу, а она ужасно не любила недосып. Во — вторых, Черноземов понимал: с первого раза упрямую ослицу не переубедить. Нужен комплекс мер, непрестанное психологическое давление в течении как минимум недели — двух. А теперь времени у него решительно не оставалось. И, наконец, в — третьих, столь срочный вызов на новое задание даже Влада привел в легкое замешательство, напрочь отбившее охоту общаться на бытовые темы. Он и предположить не мог, что же такое из ряда вон выходящее случилось. Может, действительно, ядерная война не за горами? Однако немного поразмыслив, страж уверился в маловероятности развития событий по данному сценарию. Хотя бы потому, что он летит обычным гражданским рейсом. Да и сколько их уже было, угроз атомной бойни?! Во время долгой тридцатипятилетней гражданской войны в Китае, в ходе которой Поднебесная развалилась на несколько государств, полтора десятка ядерных зарядов уничтожили‑таки пяток миллионов граждан бывшей коммунистической державы. С целью взятия под контроль оружия массового поражения пришлось даже проводить интервенцию совместными силами Советской Конфедерации, Японии, Индии, отдельных европейских государств и ослабленных, но все еще могучих США. Заодно был стерт с лица земли и северокорейский режим. Так, на всякий случай. В той войне погибло почти тридцать тысяч советских солдат, а мировая экономика окончательно распалась на макрорегионы. Трагический эпизод Дальневосточного конфликта, когда китайские генералы и политики, борясь за власть, принялись утюжить собственную территорию атомными бомбами, был единственным в человеческой истории случаем боевого применения ядерного оружия, за исключением Хиросимы и Нагасаки, конечно. Пакистан, несмотря на сокрушительное поражение в Среднеазиатской войне в семидесятых годах, так и не решился на крайние меры, и распад США восемь лет назад обошелся без применения оружия массового поражения. Трагедия городка Фуэрте — Рока в штате Нью — Мексико — не в счет. Так что на глобальную атомную бойню вряд ли кто‑то решится в здравом уме.

Отдав Игорька в надежные руки бывшей жены, Влад не стал заезжать домой. Вместо этого он сел в метро и доехал до станции "Бориспольская". Страж мог бы направиться прямиком в аэропорт, сев на электричку или круглосуточный скоростной трамвай, но часы показывали одиннадцать вечера, билет до столицы он уже забронировал, а спать не хотелось. Поэтому Черноземов решил скоротать время в закрытом клубе "Стержень". Подобные заведения имелись во всех крупных городах Конфедерации. И названия у них были соответствующие: "Основа" в Москве, "Каркас" в Санкт — Петербурге, "Скелет" в Минске, "Фундамент" в Новосибирске, "Сердцевина" в Астане и так далее.

Находились они всегда на окраине городов, и вход туда был открыт исключительно для стражей. К слову сказать, большая часть депутатов Верховного Совета и тем более местных органов власти понятия не имела о существовании подобных заведений, а даже если о чем‑то и догадывалась, то предпочитала делать вид, что ничего не знает. Так оно спокойней для психики, здоровья и самооценки. В Киеве "Стержень" могли посещать около пятисот человек.

Пройдя один квартал, Черноземов оказался возле клуба, двухэтажной, ничем не выразительной коробки, там же находилась автостоянка, над которой возвышался киберстенд. Несколько припаркованных недорогих с виду машин, отличались скромностью. Демонстративное потребление и власть — далеко не одно и то же. Влад замечал, что у некоторых товарищей и соратников по Тайному Управлению ВАСП проглядывались робкие попытки легализации сибаритства. Эти поползновения строго пресекались. Разумеется, не по этическим соображениям, а из‑за фундаментального понятия: вслед за излишней роскошью приходит упадок.

Возле бронированной двери с вмонтированным в нее кибертаблом, на котором горела надпись "Вход воспрещен именно тебе", стояла просторная будка, представляющая собой куб. Верхняя половина куба была стеклянной, а нижняя покрыта искусственным камнем. Внутри будки сидел сторож — немолодой мужчина с лицом добропорядочного семьянина и глазами профессионального убийцы. Влад оценивающе посмотрел на него, улыбнулся и воткнул в узкую щель валидатора пластиковый паспорт. Спустя семь секунд аппарат вернул карточку, на кибертабло зажглось "Вход разрешен только для тебя", и бронированная дверь открылась.

Стража встретил еще один немолодой мужчина, вежливо поздоровался и провел в основной зал. Как и следовало ожидать, посетителей оказалось немного: пять человек, не считая двух официантов. Понедельник — тяжелый день. Возле стойки бара примостилась молодая женщина со светлыми волосами, заплетенными в косу. Четверо стражей сидели за столиком, играли в карты и что‑то обсуждали. Влад узнал одного из них: Андрей Иванович Приморский, соратник и друг отца, в звании "старше куратора". Являясь рядовым Шестого отдела, Черноземов не был посвящен во все тайны организации и потому ничего не знал о высших чинах иерархии. Сам Приморский, пожилой мужчина с немного надменным взглядом и густой белой шевелюрой, называл себя именно куратором, однако Черноземов, чуя ложь за километр, прекрасно понимал, что это не так. Официально Андрей Иванович числился главой Свободной ассоциации предпринимателей Вольного города Киева.

— О, Владислав Ильич, какой сюрприз! — покровительственно произнес Приморский. — Не хотите ли присоединиться к нам?

— С удовольствием, — ответил Черноземов, поздоровавшись кивком, — а во что вы играете?

— Только в интеллектуальные игры. Сейчас в Подкидного дурака. С пятьюдесятью четырьмя картами.

— Действительно умная игра, — согласился Влад, — я так думаю, это Двухджокерный новосибирский дурак?

— Разумеется, — ответил Приморский, — мы между собой только в такой и играем. А вот с послами страны Восходящего солнца мы играем в Японского, с кавказскими союзниками в Армянского покерного, с людьми из Корпорации в Американского, с маньчжурами в Китайского, с прибалтами в Эстонского, с либералами в Магаданского, с исламистами в Крестового, с сионистами в Хитрого, с фашистами в Наглого, а со всеми остальными в Простого дурака.