Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Утром в среду я встал затемно.

Виг уже не спал. Я слышал его внизу: тихий скрип половицы, звук воды из кувшина. Когда я спустился, он стоял у окна в нижней комнате, чуть отодвинув ставень. Свет проходил узкой полосой. На столе лежал хлеб, оставленный вдовой Хинт вечера.

– Улица пуста, – сказал Виг. – Дождя нет. Ветер с востока.

Я сел за стол. Отломил хлеб. Он был чёрствый, вчерашний. Я жевал и смотрел на полоску света на полу.

В десять утра. Западное крыло. Берт.

Марта не было. Он ушёл ещё до рассвета, оставив записку на столе: «Пройду мимо Монетной. Вернусь к восьми».

Я допил воду. Проверил камзол. Камзол Иена висел на крючке, застёгнутый, чуть помятый на плечах. Нагрудный карман: записка Ара. Внутренний карман: пусто. Документ лежал в сейфе Велля. Мне не нужно было нести ничего, кроме самого себя.

Виг смотрел на меня.

– Барон. Протокол тот же?

– Тот же. Если к трём часам дня не вернусь, иди к Ару. Ружьё остаётся здесь.

– Понял.

Он сел на подоконник. Я поднялся обратно.

В комнате я побрился, медленнее, чем в субботу. Холодная вода, тупое лезвие. На этот раз не порезался. Надел камзол, застегнул до горла, проверил пуговицы. Плащ тот же: потёртый, без знаков.

Март вернулся к половине девятого.

Я услышал его шаги ещё на лестнице. Он вошёл, закрыл дверь, сел.

– На Монетной чисто. У книжной лавки пусто. У казначейства я не был, прошёл по соседней улице. На площади обычное утреннее движение. Никого из вчерашних не видел.

– Того, в сером плаще?

– Нет. Ни у лавки, ни у двора.

– Может быть, он вчера приходил в определённый час.

– Может быть. Я не берусь утверждать, что его нет. Я утверждаю, что в семь утра его не было.

– Хорошо.

Март помолчал. Потом достал из кармана маленький свёрнутый листок.

– От Ара. Мальчишка из «Речной короны» принёс к семи.

Я развернул. Мелкий аккуратный почерк.

«Для покупателя полотна. Западное крыло, малый вход от арки. Стража у входа знает имя: представитель восточных коронных земель. Пропуск до десяти тридцати. Второй этаж, третий кабинет от лестницы направо. Ар.»

Я перечитал. Сложил. Убрал в карман.

– Март. Маршрут.

– От Суконной по Портняжному до площади. Потом налево, мимо ратуши, по Каменной улице к дворцовой стене. Западная арка будет справа. Двадцать минут, если не бежать.

– Я выйду в девять двадцать.

– Понял. Я буду здесь.

В девять двадцать я вышел.

Суконная улица к среде уже стала привычной. Лавка с катушками на углу открылась. Старик расставлял товар. Женщина с корзиной прошла мимо, не взглянув. Рыжий кот вдовы Хинт сидел на крыльце и щурился на солнце.

Я шёл ровным шагом. Портняжный переулок, поворот, площадь. Народу было немного: середина утра, рынок ещё только разворачивался. Торговец овощами нагружал лоток. Мальчишка в грязном фартуке тащил мешок. У фонтана сидели две женщины и разговаривали.

Каменная улица шла вдоль дворцовой стены. Стена здесь была ниже, чем городская, но шире: тёмный камень, мох у основания, узкие бойницы через каждые двадцать шагов. Арка стояла впереди, справа. Не главные ворота, не парадный вход. Проход в три шага шириной, с коваными створками, одна из которых была открыта. У стены стоял стражник в коротком плаще с дворцовым значком.

Я подошёл.

– Представитель из восточных коронных земель. По лицензионному вопросу.

Стражник посмотрел на меня. Потом на листок, приколотый к деревянной доске у стены. Провёл пальцем по строчке.

– Имя?

– В списке.

Он нашёл строку. Кивнул.

– Оружие?

– Нет.

– Прямо, вторая дверь, лестница наверх. Третий кабинет направо. Пропуск до десяти тридцати. После этого стража закрывает этаж.

Я вошёл.

За аркой открылся узкий двор с каменным колодцем и двумя скамьями. Дверь справа вела в здание. Коридор был тихий, с высокими потолками и каменным полом. На стенах ничего: ни гобеленов, ни портретов. Рабочее крыло. Здесь ходили не послы и не просители, а люди, которым не требовалось производить впечатление.

Лестница была крутая, узкая. Второй этаж. Направо. Первый кабинет. Второй. Третий. Дверь закрыта. Я постучал.

– Войдите.

Кабинет был больше, чем малый кабинет Велля, но ненамного. Стол у окна, три стула, полка с папками. На столе чернильница, стакан с перьями, стопка бумаг и медная пепельница. Окно выходило во внутренний двор, и свет падал ровно, без теней.

Первый советник Берт сидел за столом.

Он был старше, чем я представлял. Худой, сухой, с узким лицом и коротко стриженными седыми волосами. Руки на столе, без перстней, без чернильных пятен. Одет просто: тёмный камзол с белым воротником, никакой вышивки. Глаза серые, спокойные. Он смотрел на меня так, как смотрит человек, привыкший оценивать людей в первые три секунды.

Он не встал.

– Барон ди Валье.

– Первый советник.

– Садитесь.

Я сел напротив. Положил руки на колени.

Берт помолчал. Не потому, что не знал, что сказать. Он давал мне время сесть, устроиться и перестать ждать первого удара. Это был приём и его распознал.

– Я задам один вопрос. Потом вы скажете то, что хотите сказать. Потом я задам остальные.

– Хорошо.

– Почему вы вошли в Аркенбург через подводу с полотном, а не через малые ворота дворца по приглашению?

Я ожидал этого. Ар предупредил: Берт задал Ару один вопрос, и этот вопрос был не о тексте.

– Потому что советник Дайн не должен знать, что я в городе. Не до того, как документ получит ваши подписи.

Берт не шевельнулся.

– Почему именно Дайн?

– Это второй вопрос.

Берт чуть приподнял бровь.

– Да. Отвечайте.

– Потому что Дайн ведёт собственную линию по моей технологии. Не через Совет Гильдии. Через людей, которых он контролирует напрямую. Одна из этих линий закончилась тем, что мастер-литейщик из Валлена уехал в Каррен с незнакомым заказчиком и пробует там лить стволы, которые взрываются на третьем выстреле. Дайну не нужен рабочий ствол. Ему нужно показать плохую копию и сказать: «Арморн не контролирует собственное оружие. Нужен другой порядок». Подпись короны под стандартом означает, что правила задаёт корона, а копии вне правил становятся преступлением. Если Дайн узнает о моём приезде до того, как стандарт получит ваше имя, он успеет скомпрометировать оружие раньше нормы.

Берт слушал.