Ол Гот - Остров

      - И это очень пригодилось,  когда в начале войны нас отправили в закрытую женскую школу, - усмехнулась Лиз. - Там учили аристократок и учителей подбирали «особо  высоконравственных». Вот, где ханжество и двуличие цвело буйным цветом.

      - Да, - подтвердила Тесса. - В классах нам проповедовали «высокие принципы европейской морали»,  на досуге, в развлечениях,  в спальнях следили за благопристойностью нашего поведения. А в результате? Все девчонки мастурбировали и практически большинство,  кроме отпетых дур, или заведомых ханжей,  занималось этим не в одиночку.  Ну, а к старшим классам в девственницах кроме нас остались только немногие.  Были и такие, кто вынужден  был оставить школу,  так как срочно пришлось выходить замуж, скрывая внебрачную беременность.

      - Высокая мораль!  - Лиза не скрывала презрения. - Классные дамы и воспитательницы,  вдали от глаз воспитанниц, путались с военными, лгали, изменяя мужьям, и бросали школу ради случайного романа. Чопорные постники профессора не упускали случая залезть  под  юбку  или за лиф к податливой ученице,  чаще всего пользуясь ее незнанием и любопытством.  Заложенное  с  детства родителями, оказалось  для  нас куда более надежной защитой от похотливых лап, чем «эта мораль».

      Ты когда первый раз имела мужчину?  Ай, да я уверена, что это был не мужчина. Какой нибудь соседский мальчишка.

      Тесса видела,  что прямой вопрос  Лиз  смутил  Речел. Та, опустила глаза, а потом вдруг улыбнулась:

      - Мне было четырнадцать. И ты права Лиз. Ему было пятнадцать. Он долго уговаривал. Я боялась матери, но мне было любопытно. Девчонки в школе много говорили об этом, и мне казалось, что я безнадежно отстала от них. Первый раз было просто больно и неинтересно.  Он ничего толком не умел, однако на следующий день, в  школе  я  уже чувствовала себя на равных с подругами.

      Ну,  а дальше...  Глупое стремление подростка не отставать  от других...  Ко времени поступления в университет, секс стал необходимостью. Иной раз бог знает с кем и где.

      Подруга говорила искренне и Тесс так же  откровенно  продолжила:

      - К тому времени, когда мы поступили в университет, мы уже спали с  мужчиной.  Но  это  случилось,  когда  нам было почти восемнадцать и мы окончили школу.  Первый был не любовником  - учителем и дала его нам -  мать. Она тогда уже года четыре, как овдовела, и он был ее другом,  еще с конца войны, 

      Тесса видела, что Речел явно смущена ее рассказом и заметила:

      - Речь не смущаться, говоря о таких вещах - это первое чему научила  нас  мать. Не чистым секс бывает только тогда,  когда ханжеская грязь занимает мысли партнеров.

      Мы знали, что мужчина, ложащийся с нами в постель, никогда не станет возлюбленным ни одной из нас. Знали, что те несколько ночей  проведенных  с  нами были для него последними в доме нашей матери. Это было шесть лет назад, и мать была  еще  очень хороша, поэтому наших друзей, никогда не удивляло, что любовник моложе ее лет на пятнадцать.  Мать заметила,  что ее «мальчик» проявляет слишком живой интерес к старшим дочерям,  только что вернувшимся из пансиона и решила,  что свою связь с этим человеком  надо  прекратить.  Правда  тогда  же ей пришла в голову мысль воспользоваться тем опытом,  который дочери могли бы получить  от  тесного  общения с ее бывшим возлюбленным.  Зрелая женщина она трезво оценивала его опытность.

      Он пошел на сделку и принял ее условия. Впервые наши ночи с ним мать была рядом. Только  тогда,  когда она стала уверена в нас,  мать перестала приходить в спальню.  Учитель был сведущ  и прихотлив,  к тому же явно стремился получить свое сполна. После него мужчины мало чем могли нас удивить.

      - Но значит, вы все время были втроем.

      - Ну и что?  Вначале, даже вчетвером, - продолжила беседу Лиз.  - Мать вначале многое показала с ним сама. Секс, если за ним нет любви,  не чем не отличается  от любого  другого  вида спорта.  Так,  что  же плохого, если двух учениц тренирует один преподаватель?  К тому же две здоровые молодые девушки  вполне смогли  бы  постоять за себя в случае чего.  Ведь в доме кроме матери в эти дни никого не было.  Она отослала прислугу и сама вела хозяйство.

      Тесса отвлеклась на мгновенье. Вспомнилась острота ощущений, восторг, переполнявший их в те дни.  Начинавшаяся взрослая жизнь, дарила их одним из новых наслаждений. А главное, властью над мужчинами. Естественной была мысль, которую она высказала, продолжая беседу:

      - Мы начали позднее тебя года на четыре, но за то никогда не испытывали разочарований от своего выбора.

      Тесс почувствовала, что ее самоуверенность, почему то уколола Речел и та тут же возразила:

      - А, Рон? А, канадец?

      Лиз, чуть заметно усмехнулась:    

      - Не  путай.  Здесь выбирали не мы.  Это не чувство – это дело. Хотя в отношении меня... Еще неделю назад я бы полностью согласилась с Тесс, но Инго... Я то, в выборе все же ошиблась.

      В воздухе  повисла  неловкая  тишина и Тесса вдруг подумала, что это Дик пробудил в ней любовную тоску и  решила перевести разговор к исходной теме:

      - Речь,  то,  что мы сошлись с тобой сегодня,  не случайно. Нас связал Дик.  Иначе этого не произошло бы никогда.  Даже в школе, где бы этому никто не придал бы значения, для каждой из нас существовала только сестра. Мы должны быть вместе.

      Речел приподнялась и села. Низкое закатное солнце вызолотило, просветило насквозь, ее растрепанные  ветерком,  волосы. Тесса сжала протянутую руку и, не оборачиваясь к сестре, протянула ей свою.

      Девушки просидели,  держа  друг  друга  за  руки не долго. Солнце уже катилось в море, и пройти казематами  бастиона  было желательно  до  темноты.  Но союз, заключенный в тот вечер стал для них опорой на всю жизнь.

      После ужина,  собрались у Лиз. Опять говорили о Дике, когда вдруг на пороге появился Макдедли.

      В явлении  из недельной неизвестности,  в блеске воинских регалий Дугласа было что-то театральное,  напоминающее  пошлые пьесы, где с уходом со сцены одного персонажа,  неминуемо должен был появиться другой. Острое чутье на фальшь, натренированное в многолетнем общении с Георгом,  куда более тонким постановщиком подобных представлений,  всколыхнуло у Тессы  приступ раздражения:

      - Надо же! О, вы здесь видно большой начальник. Соизволили вспомнить о нас,  - и уже обращаясь к девушкам, добавила. - Наш «шибко занятой» любовник, наконец, почтил нас своим посещением. Верно, ему сообщили,  что мы уже не заразны. А Дик то, скорее всего по его милости отправлен к черту на рога.  Чтобы не мешал старшим по чину.