Джефферсон Свайкеффер - Призрак войны

Он взобрался повыше к поверхности земли. Это была большая каверна, оставшаяся после украденной Омикроном боеголовки. Она была освещена пламенем горящей нефти.

Баск стоял внизу пещеры. Омикрон находился на куче шлака в центре. У выхода из пещеры двумя группами стояли солдаты, стрелявшие в робота.

Свистели пули, отлетая рикошетом от недоступной для них поверхности Омикрона. Баску показалось, что он может видеть полет пуль. В какофонию вливалось уханье гранатомета.

Сощурясь, Баск пытался рассмотреть солдат в деталях. Их неуклюжая одежда, предназначенная для химической и биологической войн, делала их менее похожими на людей, чем Омикрон. В своих противогазах с круглыми стеклами они походили на насекомых. Но это, без сомнения, были люди, и Баск глядел на них с любовью.

Он встал и помахал, затем быстро спрятался от потока шальных пуль.

Некоторые из солдат показывали на него: его увидели.

Омикрон перешел в контратаку. Он применил свои энергетические лучи, направив их на выходы из пещер.

Перестрелка стихла, чтобы возобновиться снова через некоторое время. Однако на этот раз солдаты прятались за укрытия. Омикрон выпустил из себя снова пучки смертельной энергии, и стрельба задохнулась.

Баск прикрыл глаза, которые застилались слезами. От рук Омикрона исходил сильный фиолетовый свет. Протянув свои руки, Омикрон направлял смертоносные лучи. Его атака была беззвучной, однако глаза воспринимали от лучей какое-то воздействие.

Баск увидел, что под влиянием лучей вибрировали камни.

Он с ужасом увидел, что Омикрон продвигается вперед, следуя за своими лучами. У Баска не было никакой возможности продвигаться за своим похитителем. У солдат не было шансов противостоять лу shy;чам.

Омикрон начал взбираться наверх. Баск услышал мысли Омикрона: “Сила. Уничтожить. Слабость. Уничтожить”.

Трое солдат выдвинулись вперед и выпустили солидную порцию огня в лицо Омикрона. Сердце Баска затрепетало: “Ему конец!”

Однако его надежды не сбылись. Омик shy;рон немного замешкался, потом стал карабкаться еще быстрее, почти доставая солдат своими руками. Отступая, они стреляли. Омикрон, преследуя их, вошел в туннель.

Звуки боя смолкли.

Баск стал ждать.

Примерно через час Омикрон вернулся в каверну, неся в каждой руке по болтающемуся мешку. Баск разглядел, что это были противохимические костюмы. Из них текла какая-то странная жидкость.

Сжиженные люди.

Баска чуть не стошнило. Желудок, однако, не выпускал пищу, которую Баск получил впервые за пять дней.

Он пошел медленно вниз по туннелю с Омикроном, следовавшим за ним по пя shy;там.

В каверне Омикрон остановился около Баска, ожидая сосредоточения своей силы, обещанной ему Баском.

– Кто ударил тебя? – спросил детектив Макстэй, помогая Пруиту подняться на ноги.

– Грант.

– Грант?

– Ну, Грант Александер, хранитель музея.

Макстэй посмотрел на Пруита с презрением:

– Ему по крайней мере девяносто лет, Пруит. Как он мог свалить тебя?

Пруит потирал голову и удивленно смотрел в пол.

– Детектив? – из глубины музея послышался голос другого полицейского. Макстэй бросил последний взгляд на Пруита и пошел осматривать разбитое стекло музейного стенда.

– Бриллианты? – Макстэй подошел к команде Джонстона: – Что здесь случилось?

Джонстон без выражения посмотрел на него:

– Они спешно собрались и бежали.

– Ты думаешь, что Пруит сболтнул, предупредив их?

– А кто же еще?

– У Гранта есть машина. Если я правильно помню, розовый или красный форд с убирающейся крышей. – Макстэй ткнул пальцем в офицера: – Сходи проверь в участке.

– Есть, сэр.

– Оповещение по всем пунктам? – спросил Джонстон.

– Конечно. В красном форде робот, калека, прадед и болтун.

Он схватился за телефон на столе Мад shy;лен и выругался, обнаружив, что он мол shy;чит. Он проследил за шнуром и увидел, что у самой стены он обрезан.

Движение на И-10 было редким, и скорость могла быть высокой. Над официальными ограничениями только смеялись. На старую машину с ее необычным экипажем мало кто обратил внимание.

Один водитель грузовика на обгоне посмотрел на них, затем обернулся и еще раз посмотрел. Немного погодя он, развлекаясь своим радиопередатчиком, сообщил то, что видел, другому водителю. Третий вмешался и спросил о подробно shy;стях.

Поползли сплетни. В Пирамиде, штат Вайоминг, заместитель шерифа де Сото получил новость по телефону. Она его очень заинтересовала. Вечером, когда де Сото позвонил ему, тот сообщил самые свежие новости.

– Привет, босс. У меня новости.

Де Сото не был единственным, кто получил информацию. Заинтересованы были многие.

Интерес сдвигался к западу. Готовилось оружие.

Никто не связывал побег Дельты с новостями из Невады. На следующее утро де Сото был первым, кто отважился на это.

Грант проявлял все больше беспокойства, по мере того как их автомобиль с открытым верхом продвигался по дорогам. Снова за рулем была Мадлен, уступавшая Гранту руль на некоторое время. Беспрерывная езда благодаря смене водителей ускоряла их продвижение. Сэм, однако, заметил, что вести машину ему не предлагали.

Дельта наблюдала. Она следила за горизонтом, смотрела на дорогу под машиной, замечая смену бетона на асфальт, затем на щебень с гудроном и грязь. Она следила за солнцем и звездами.

Дорогу окружали то кусты, то кактусы. Горизонт теперь закрылся. Изредка Дельта роняла несколько слов, сообщая Гранту точные координаты и расстояние до их врага. Грант крутил головой, обозревая местность. Штурманские способности Дельты были полезны, но равно важным был опыт Гранта. Его глаза были сосредоточены, губы сжаты.

Наконец он наклонился к Мадлен и сказал:

– Здесь.

– Хорошо, – согласилась Мадлен. Она свернула с дороги и поставила машину посреди дикорастущей поросли.

Сэм удивился молчаливости ее согласия. Когда это она принимала указания Гранта? Она всегда разыгрывала непокорность, реагируя с живостью и вызовом.

“Они больше не играют в игру”, – по shy;нял Сэм, похолодев.

– Пять минут на распаковку. Удобства для мужчин на восток, для женщин – на запад. После этого две минуты на маскировку машины.

– Маскировку? – спросил Сэм, поднимаясь на заднем сидении и распрямляя затекшие конечности.

Грант свирепо посмотрел на него, в его глазах отразилось возмущение солдата, столкнувшегося с безрассудством неповиновения. Он, однако, сразу смягчился, его усы перестали топорщиться. Войны, эти бесконечные войны, еще не коснулись этого юноши. Любое повиновение было чуждо ему, не говоря уже о слепом бездумном повиновении армейского рядового.