Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Однушка пусть и маленькая, пусть на пятом этаже, зато со всеми благами цивилизации — водопроводом, канализацией, отдельной кухней, ну и кровать нормальная. Правда, если на улице духота, то и внутри тоже духота.

Среди обычных афганцев хрущёвки считаются жильём премиум-класса, по сравнению с саманными домами, составляющими подавляющее большинство жилья в Кабуле.

«Интересно, что будет со всем этим жильём, когда ОКСВА покинет страну?» — задумался Директор, открывая квартирную дверь ключом. — «Сносить их они точно не будут, премиум-класс же всё-таки…»[20]

Поморщившись от запульсировавшей боли в ране, он разулся, снял китель и сел на просиженное кресло. Телевизора, естественно, нет, зато есть относительно свежая «Советская культура», полученная сегодня утром от соседа по палате, лейтенанта Бережкова.

«1983 год, четверг, 6 октября, № 120», — прочитал Директор. — «Для Кабула — первая свежесть».

Сразу же бросается в глаза рисованный плакат с волевого вида мужиком, за спиной которого изображены транспаранты с лозунгами «Свобода, мир, безопасность, разрядка, сократить стратегические вооружения», а над всем этим написано «Мир без оружия — идеал социализма».

«Не знаю насчёт идеалов социализма, но жизнь учит меня, что пока вся эта шваль сидит в белых домах и бундестагах, идеальной стратегией будет запасаться оружием…» — подумал Директор, рассматривая плакат. — «С ними по-хорошему никак — они сразу воспринимают это, как слабость и веский повод для удара. Алчные шакалы».

Также пишут, что 7 октября пройдёт День Конституции — его Директор провёл в госпитале. Так-то, у него должен был быть праздник, с торжественным мероприятием в штабе, но он «весело» пролежал весь день в палате, под строгим постельным режимом.

Держали в госпитале его, как оказалось, зря: гемоторакс никак себя не показал, потому что его не было, поэтому он мог просто отдохнуть дома, как человек.

В целом, в «Советской культуре» сплошь жизнеутверждающие статьи, за мир, против ядерной войны, что объясняется до сих пор продолжающейся ядерной эскалацией, начатой с того, что советские войска были введены в Афганистан.

«Рейган ещё весной анонсировал свою СОИ, Саманта Смит уже написала письмо Андропову и даже слетала в СССР, — подумал Директор, — но это не повлияло абсолютно ни на что — просто красивый жест и великолепный инфоповод, за счёт которого славно пиарятся что СССР, что США».

Прочтя все имеющиеся в газете статьи, он пошёл на кухню, готовить себе что-нибудь на обед.

«Поскорее бы всё это закончилось», — думал он, нарезая лук. — «После этой „замечательной“ поездочки вообще ничего не хочется».

— Ну, кто так режет, остолоп?! — вопросил Жириновский из отражения в лужёном чайнике. — Тоньше резать надо! Не собакам готовишь!

А это современная хрущёвка в 3-ем Макрояне (так, на слух кабульцев, звучит слово «микрорайон»):

* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, 1-й микрорайон, квартира Жириновского, 11 декабря 1983 года*

— Неправильно делаешь! Галат аст! — закричал Жириновский из зеркала. — Надо нормально делать, а ты, остолоп и рожа дебильного воспитания, переводишь материал зря!

— Иди в жопу, Володя… — попросил его раздражённый Директор.

— Это ты мне говоришь?! — возмутился Владимир Вольфович. — Я говорю тебе, что ты неправильно делаешь — криво пришиваешь! А ты в жопу шлёшь, хамло?!

— Сюда смотри! — показал Директор размеченную линию на ткани. — Прямо пришиваю!

— Эх, бесполезно! — отмахнулся Жириновский. — Говорю же, криво!

— Не лезь, пожалуйста! — раздражённо поморщился Директор. — Я пусть и не швея, но и ты далеко не кутюрье!

— Делай, что хочешь, дегенерат из будущего! — выкрикнул Жириновский и демонстративно отвернулся.

Директор слегка удивился тому, что видит в стоящем на столе зеркале свой затылок. Но морок быстро прошёл и он вновь увидел своё лицо.

Он поставил перед собой амбициозную задачу — сделать бронежилет 6Б2 пригодным для ношения в жаркий период. В исходном состоянии он начинал «варить» защищаемое тело практически сразу, поэтому за 10–15 минут ношения китель промокает насквозь.

Это ужасающая проблема, которую никто, как видно, не собирается решать.[21]

И он придумал почти идеальное решение — пришить к внутренней стороне бронежилета подкладку со шнурами из трёх сшитых вместе парашютных строп, чтобы уменьшить площадь соприкосновения бронежилета с телом.

Осколочное ранение заживёт до конца ещё нескоро, поэтому Директор, наученный болезненным опытом, был максимально мотивирован решить проблему и иметь возможность носить бронежилет часами.

Подкладка задумана им в виде двух слоёв хлопковой ткани, между которыми и будут находиться шнуры из парашютных строп.

Последние он купил на центральном рынке — там, похоже, есть всё, что только можно представить. Возможно, там и оружием торгуют…

— Не возможно, а точно! — заявил Жириновский. — Так, что ты там делаешь? Ладно, неплохо получается…

Мороки с подкладкой вышло гораздо больше, чем ожидал Директор — каждый шнур, размещаемый с интервалом ровно в 1 сантиметр, нужно прошить, чтобы не болтался, а это отнимает уйму времени и требует терпения.

Для того чтобы всё это не выглядело колхозно, он купил хлопковую ткань цвета, сильно похожего на хаки, как у капроновой ткани самого бронежилета, а также взял нить цвета на тон темнее. И шил он аккуратно, имитируя «почерк» швейной машинки.

«Всё-таки, мне это носить», — подумал он. — «Кто знает, как часто будут боевые выходы. Я тут от одного никак отмахаться не могу».

Вопрос с наградой до сих пор не решился — его вызывали в штаб, он написал рапорт, в котором изложил все подробности боя. Затем его вызывали на беседу к генерал-майору Миронову, Валерию Ивановичу, зампобою командующего 40-й армией.

Эта, в целом, рядовая боевая ситуация, из-за резонанса, поднятого КГБ, дошла до штаба армии, а особого колорита добавило то, что Директор «пиджак». Он не считал себя «пиджаком» — всё-таки, два года в ГСВГ, но это в прошлой жизни, а здесь он самый настоящий «пиджак»…

Орден точно будет, но нужно время на выработку решения — представление к награде уже начало движение по ступеням воинской иерархии.

Как по-свойски поделился с Директором полковник Гаськов, штаб хотел дать орден «Красной Звезды», но КГБ повлиял, потому что профессиональная солидарность — доказано, что он спас жизнь майора Орлова, из-за чего наградной лист ушёл на орден «Красное Знамя».

Генерал-майор Воскобойников, руководитель Представительства КГБ в Афганистане, посчитал, что такое поведение армейских офицеров нужно поощрять, а командование 40-й армии не стало вступать с ним в контры.

Это дополнительно свидетельствует о том, что положение полковника Гаськова в Представительстве очень сильное, раз он может влиять на такое — в обычной ситуации, генерал-майору в такое вмешиваться не