Инеем рожденные: Альбинос - Лев Жуковский
— У меня несколько больше практики.
— А если закрыть неровности дополнительным льдом?
— Можно ещё обмотать всё верёвкой. Плетение от этого правильным не станет.
Следующая попытка оказалась опаснее. Мана сорвалась у основания наконечника, метнулась обратно и ударила по ладоням. Хугирт успел вмешаться: воздух коротко хлопнул, на песок посыпались острые льдинки. Я отдёрнул руки и невольно посмотрел на пальцы. Все на месте. Удачная попытка так сказать. В самостоятельных опытах я далеко не всегда получал такой роскошный результат.
— Ваш резерв скорее опасен, — сказал наставник. — Вы не умеете управлять таким количеством энергии. Удивительно, что ещё не отморозили себе руки.
— Я осторожный.
Хугирт посмотрел на ледяные осколки у моих ног.
— Постарайтесь хоть иногда проявлять это качество.
Он был прав гораздо сильнее, чем мог предположить. Самостоятельные попытки улучшить заклинания уже около двадцати раз заканчивались серьезными травмами, зачастую именно пальцев. Где-то я подавал слишком много маны, где-то менял порядок элементов, а однажды решил, что дополнительная поддерживающая петля точно не повредит. Повредила. Очень обстоятельно. Однако признаться в этом наставнику означало перевести обучение в область, которой мне хотелось избегать. Поэтому я изобразил раскаяние, выдохнул и начал сначала. Тоньше поток. Спокойнее. Не пытаться сразу построить целую пику. Закрепить основание, выровнять древко, не терять уже собранное, пока занимаешься остриём.
Через некоторое время оружие получилось. Кривоватое, с заметным утолщением возле передней руки, но вполне узнаваемое. Я стоял, боясь пошевелиться, и смотрел на него с нежностью, которой обычно удостаивались только деньги и горячая еда.
— Держится, — сообщил я.
— Вижу.
— Настоящее.
— Пока да.
— Вы могли бы сказать что-нибудь ободряющее.
— Не направляйте его себе в ногу.
Я осторожно перехватил древко. Пальцы не мёрзли. Лёд ощущался прохладным, гладким, почти приятным, хотя от наконечника уже тянуло ощутимым холодом. Хугирт заметил это и попросил продержать оружие ещё немного, затем внимательно осмотрел мои руки. На этот раз выражение его лица изменилось. Не сильно, но мне и этого хватило: за день он успел так часто смотреть на меня как на источник лишней работы, что любое отклонение казалось похвалой.
— Высокое слияние со стихией, — произнёс он. — Очень высокое. При такой грубой подпитке у обычного ученика уже побелели бы пальцы.
— Значит, талант всё-таки есть?
— Есть.
— Можно ещё раз? Я хочу запомнить.
— Талант есть. Управления нет. И скорее не талант, а особенность сродства со стихией.
— Вы умеете испортить даже хорошую новость.
— Хорошую новость вы и без меня услышите. Плохую нужно успеть сообщить до того, как вас похоронят.
Я благоразумно промолчал. Но все равно было приятно, что я хоть в чем-то но получил от этого тела уникальную особенность, причем полезную для меня.
К вечеру ладони устали от постоянного хвата, плечи ныли, а магическую структуру я уже видел даже с закрытыми глазами. Морозная пика получалась ровнее, перестала распухать посередине, и на её поддержание уходило меньше внимания и энергии. Хугирт заставлял меня создавать его заново, менять хват, делать шаг вперёд и назад, развеивать, снова собирать. Но главное, что у меня начало получаться.
Но все это было такой мелочью и как оказалось собирать морозную пику было совсем не сложно, пока не настала очередь ударов. Первые выпады оставляли на манекене жалкие выбоины: я либо слишком рано выбрасывал мороз, либо опаздывал, и наконечник с хрустом упирался в древесину раньше, чем заклинание успевало сработать. Один раз пика соскользнула в сторону, а меня по инерции развернуло так, что Хугирту пришлось придержать за ворот.
— Где передняя нога?
Я посмотрел вниз.
— Здесь.
— Она должна помогать вам стоять, а не мешать задней догонять тело.
— Вы сейчас говорите почти как один мой знакомый.
— Надеюсь, вы хотя бы ему платите за терпение.
Советы Брана постепенно всплывали в памяти. Не тянуться всем телом за остриём. Не скрещивать ноги. После удара возвращать оружие перед собой. Не любоваться попаданием, потому что противник может оказаться невежливым и продолжить бой. Это ведь только кажется, что это все очевидно, но не тогда, когда это все нужно применить в бою.
Хугирт поправлял хват, заставлял держать наконечник на линии между мной и манекеном и раз за разом повторял, что длина оружия бесполезна, если я сам отдаю расстояние. Он как боевой маг был полностью мной недоволен. Но отданные мной серебряные монеты заставляли его, скрипя сердце пытаться научить меня хоть чему-то.
Наконец выпад получился. Из острия с сухим шипением вырвался холод, дерево треснуло, и пика вошла в манекен глубоко и почти без сопротивления.
Я выдернул её и заглянул в отверстие.
— Скелету хватит.
— Если попадёте.
— Вы всегда добавляете что-нибудь неприятное.
— Противник обычно добавляет больше — со знанием дела, произнес Магистр Хугирт.
Я представил ледяное остриё, входящее между рёбрами костяка, и тут же нахмурился.
— В грудь бить невыгодно. Ядро расколю.
Хугирт медленно повернул голову.
— Вас сейчас беспокоит сохранность трофея? — с удивлением в глазах, произнес Хугирт.
— Это важная часть победы — как нечто само собой разумеющееся произнес я.
— Самая важная часть победы — это возможность уйти своими ногами.
— Желательно не с пустыми руками.
Наставник вздохнул и указал на нижнюю часть манекена.
— Колено. Бедро. Если не уверены, что сумеете закончить бой одним ударом, лишите противника возможности преследовать вас. Но не опускайте оружие бездумно. Пока вы заняты ногой, у него остаются руки.
— И голова?
— У некоторых даже работает. Не советую проверять ценой собственной.
В сгущавшихся сумерках моя морозная пика слабо светилась, и этого хватало, чтобы различать рядом лицо Хугирта и зарубки на деревянном манекене. Полезное свойство. При желании можно было освещать себе дорогу. При неудаче — заодно указывать эту дорогу всем, кто хотел меня съесть.
Перед уходом наставник ещё раз оглядел мой кафтан.
— Обзаведитесь доспехом.
— На какие деньги?
— На те, которые заработаете.
— Это довольно смелое предположение.
— Тогда хотя бы не считайте новую пику поводом подходить к каждому вооружённому существу.
— Я вообще авантюрист мирный.
Хугирт перевёл взгляд на изуродованный манекен.
— Дерево с вами не согласится.
И все же, гвардейский маг оказался куда опытнее в боевом плане и пару советов мне все же дал, незначительных возможно для кого-то другого, но я сразу уловил, что эти житейские замечания, невероятно важны. Потому как использовать