Скотт Джир - Пленники Генеллана (том II)
— Уинфред, мы ждем! — крикнул Макартур. — Как вы там?
— Готовы! — отозвался Фенстермахер. Вместе с Честеном они уже положили сходни и как следует закрепили плот у берега.
— О'кей, Терри. Давай! — взяв за поводья первую лошадь, Макартур стал спускаться к реке. За ним последовал О'Тул с жеребцом, а Шэннон остался с двумя другими на лужайке.
Буккари присела у дерева, наблюдая за погрузкой.
— Лейтенант? — обратился к ней Шэннон. — Вы не присмотрите за лошадьми?
— Конечно, Сарж, — ответила она, поднялась, подошла к сержанту и взяла у него поводья. Шэннон со вздохом поднял мешок с мясом, взвалил на плечи и затрусил вниз по тропинке. Лошади нервно зафыркали, обнюхивая своего нового хозяина и обмахиваясь длинными хвостами.
Погрузка прошла без происшествий. Прикрыв глаза первым двум лошадям, их осторожно ввели на плот. Сооружение выдержало вес, хотя и немного осело. Фенстермахер попросил подождать и чуть оттолкнул паром от берега, чтобы не сесть на мель. Макартур и Шэннон стали привязывать животных, не жалея веревок, а О'Тул и Честен поднялись вверх и забрали оставшиеся мешки с мясом. Когда все было закончено, капрал подошел к Буккари.
— Лейтенант, вы не против остаться с лошадьми? Мы отправим О'Тула на другой берег, а потом вернемся за вами. Так будет быстрее.
— Я могла бы грести, — ответила она, — а О'Тул присмотрел бы за лошадьми.
— Нет, — ответил Макартур. — Плот сильно перегружен. Лишние мускулы не помешают, а животные ведут себя смирно. Пусть пощиплют травку. Вы согласны?
Буккари перевела взгляд с Макартура на плот.
— Ладно. Только побыстрей!
Капрал спрыгнул в воду и помог Честену оттолкнуть паром от берега. Шэннон и О'Тул стояли возле возбужденно озирающихся лошадей. Транспорт медленно тронулся в путь. Оба обитателя скал уселись на носу плота, похожие на причудливые украшения.
Оставшись одна, Буккари обошла небольшую полянку. Теперь, когда отсюда ушли люди, картина стала спокойной и тихой. В траве чуть слышно стрекотали насекомые, внизу неумолчно, но приглушенно шумела река. Где-то хныкала Хани. Солнце поднялось из-за деревьев, прогнав прохладную тень. Одежда оставалась еще сырой, и женщина поежилась.
Лошади мирно паслись неподалеку. Она подняла лежащий под деревом полевой бинокль и навела окуляры на паром. Плот — крохотная точка — уже достиг противоположного берега, две лошади шли по трапу. Буккари положила бинокль рядом с винтовкой и опустилась на траву. Она зевнула и закрыла глаза. Неплохо бы полчасика вздремнуть — время еще есть.
* * *Идиллия продолжалась недолго. Тишину прорезали душераздирающие крики. Голдберг! Жалобный рев девочки поднялся до визга. Один за другим прогремели два выстрела, их эхо раскатилось по долине, смешавшись с криком Голдберг. Инстинктивно Буккари поняла, что произошло, и взглянула в небо. В когтях хищника — у Буккари замерло сердце! — маленький беспомощный комочек — девочка! Плач свидетельствовал о том, что ребенок еще жив.
Она метнулась к винтовке и перекатилась на колени. Уперев приклад в плечо, откинула предохранитель и перевела на автоматический огонь. Орел тяжело летел в двадцати-двадцати пяти метрах от нее на небольшой высоте. Девочка извивалась и не переставая кричала. В перекрестье прицела появилась грудь птицы, Буккари задержала дыхание и нажала на спусковой крючок. Голова хищника дернулась в сторону, крупнокалиберные пули разорвали его шею, и орел, завалившись на бок, выпустил добычу из когтей — оба существа, кувыркаясь, полетели вниз.
Она бросила винтовку и помчалась по петляющей тропинке к реке, не спуская глаз с ребенка. Хани упала в воду недалеко от берега, и Буккари прыгнула вслед за ней в холодный поток — отчаянно гребла, но ничего, ничего не видела. Подняла голову и заставила себя спокойно оглядеться — хоть что-нибудь! Труп орла медленно плыл вниз по течению, и лейтенант устремилась к нему.
Пузырьки! Маленькие пузырьки в нескольких метрах справа от нее. Напряженно вглядываясь в зеленую воду, Буккари, отчаянно работая ногами и руками, добралась до места. Ей казалось, что она никогда не плавала медленнее.
Рассеянные солнечные лучи проникали вглубь, словно через мозаичные окна собора. Внизу что-то мелькнуло. Цепочка пузырьков устремилась к поверхности. Глотнув воздуха, Буккари нырнула в туманную пелену. Легкие уже требовали новой порции кислорода, когда она коснулась рукой гладкой кожи ребенка.
Лейтенант крепко ухватилась за конечность — это оказалась нога — и рванулась вверх навстречу свету. Она боялась, что ее легкие не выдержат и разорвутся, но панику перевешивала и удерживала радость успеха. Подъем продолжался целую вечность, но даже вечность когда-нибудь кончается. Ее голова появилась на поверхности. Буккари выплюнула воду и вытащила наверх младенца: зрачки девочки закатились, глубокие царапины — следы когтей — резко выделялись на белой коже, из носа струилась кровь. Женщина покрепче прижала к себе бездыханное тельце и огляделась. С берега ей уже кричали. Она повернулась — вдоль реки бежали Татум и Шмидт. Чуть выше Уилсон обнимал рыдающую мать.
Держа голову Хани над водой, Буккари перевернулась на спину и поплыла к берегу, работая ногами и свободной левой рукой. Татум, с перекошенным от горя лицом, уже ждал ее, стоя по шею в воде. Лейтенант передала ему ребенка, и отец, мыча от отчаяния, побрел к берегу. Она проплыла еще несколько ярдов, пока не коснулась ногами дна, а потом на четвереньках выбралась на сушу — ее била дрожь, кожа посинела. Буккари попыталась подняться, но колени не слушались, и она рухнула. Ее тут же вырвало.
Татум держал дочку вниз головой за ногу и судорожно дергал. Изо рта ребенка потекла вода.
— Беппо! Пошлепай ее по спине! — закричал он. Шмидт поспешил ему на помощь. — Сильнее! — в отчаянии завопил Татум. С одной рукой он почти ничего не мог сделать в этой трагической ситуации и оттого страдал еще больше.
— Подними ей голову! — Шмидт перевернул ребенка, и Татум припал губами к маленькому ротику. Сдерживая дыхание, он осторожно направил мощный поток воздуха в легкие девочки. При третьей попытке она шевельнулась, маленькие ручки дернулись, глаза открылись. Малышка кашлянула, срыгнула и снова закашлялась. А потом она закричала, сильно и недовольно, от страха и боли — вполне здоровая реакция! Татум в восторге заревел и прижал дочку к груди.
— Она жива, лейтенант! — он сел в воду рядом со стоящей на коленях Буккари, не выпуская ребенка. — Вы спасли мою малютку!
Женщина подняла голову и улыбнулась — лицо Татума светилось счастьем. Буккари протянула руку и похлопала его по колену. Он прижался к ней губами, а когда отстранился, по щекам текли слезы.