Павел Балашов - Беспамятный
— Черт возьми, — усмехнулся я, — а ведь и правда, все просто. Как-то мне это в голову не приходило, честно говоря. Впрочем, так даже легче. Алексей Алексеевич, я уже уволен?
— Практически. Как ты понимаешь, твое заявление лежит пока. Подписанное, но без даты. Почему — объяснять надо?
— Никак нет, — мотнул я головой.
— Молодец. Так что вали отсюда, — резюмировал Дергачев.
— Есть валить отсюда, — я отсалютовал и вышел.
Внизу я нашел Джоан, объяснил ей, что я теперь уволенный сотрудник, потрепался десять минут со Славкой. Ни о чем, о погоде, о жизни на Окраине. Потом Звишин отдал мне кристаллодиск, сопроводив его комментарием «здесь все, что есть». Я кивнул, явно смотреть материалы буду уже на борту. Мы тепло распрощались, стараясь не говорить о том, что будет дальше. Я вдруг понял, что Дергачев готовит Звишина на своего зама, и Славка в курсе вообще всего. Всего, что произошло со мной, всего, что было здесь в мое отсутствие, а главное — в курсе планов полковника. Наивно было бы пытаться разговорить его, и я не стал даже пробовать. Просто тепло распрощались и мы с Джоан покинули «дом двадцать два».
На улице я довел Джоан до остановки монорельса, и через двадцать минут мы его дождались. Потом мисс Сейли получила возможность своими глазами увидеть пески Марса, скорее оранжевые, нежели красные. До космопорта мы на «колбасе», как марсиане зовут монорельсовые поезда, добирались час. Это было несколько медленнее, чем на скоростном флаере полковника, но требовать от Дергачева, чтобы нас доставили на его транспорте, я не решился. А может, и зря, кстати, он вполне мог и оказать такую любезность. Особенно если сам сегодня никуда не собирался.
Но как поехали, так и поехали. Во всяком случае, Джоан всяко успела получше разглядеть Красный Глаз. И к моменту, когда «колбаса» причалила в терминале на свою платформу, мисс Сейли успела частично удовлетворить свою любознательность. А дальше опять набор рутины и банальностей: паспортный контроль, проход в таможенную зону, выход на летку, и через пятнадцать минут мы с Джоан уже были на борту «Ската». Хоум, свит хоум, чтоб его так. Не, серьезно, я уже немного устал от жизни на корабле. Неужели я и раньше так же проводил все свое время? Черт, надо было спросить у полковника, а то понятия не имею.
Потом был старт из космопорта, почти сутки разгона по Солнечной, выполняя мораторий на прыжки из внутренних орбит. Я успел привести себя в порядок, выспаться, побриться, помедитировать и погонять симуляторы межпространственных прыжков. Вроде бы удалось рассчитать все корректно, я и в самом деле должен был добраться до Байри за один ход. Мисс Сейли все это время беспардонно продрыхла, периодически выползая в рубку и убеждаясь, что автопилот ведет нас ровно и аккуратно. Смешно: «Скат» кораблик маленький, для экипажа только три каюты, правда две из них двухместные. Капитанская же явный люкс, при таком же размере рассчитана только на меня одного. Но, несмотря на это, мы с Джоан за эти сутки разгона ни разу не встретились.
А еще я шесть часов кряду просидел за терминалом, изучая материалы, которые мне передал Славка. И, чем больше изучал, тем грустнее мне становилось — картинка складывалась не ахти. Получалось, что группа Лешки Вешнякова, майора Вешнякова, разрабатывала преступное сообщество, занимающееся работорговлей и киднеппингом. Разрабатывали мы их долго, не один год. И внедряли туда агентов, и перехватывали их караваны, в том случае если они проходили через пространство Империи. И в какой-то момент начали происходить странные вещи: сначала наши агенты стали сливать нам дезу, вольно или невольно, а позже в штаб пришло сообщение о крупном караване. Мы не могли не взвиться, мы обязаны были отреагировать. И, совместно с войсковой частью Погранстражи, под командованием как раз таки Л. П. Беклемишева, мы рванули на перехват.
А дальше все как из рук посыпалось: мы попали в засаду. Все осложнил тот факт, что операция проводилась в «нейтральном» пространстве. Почему в кавычках? Да очень просто — неофициально все знали, что там расположено несколько колоний, частных, от корпораций, зарегистрированных в РИ. Но никто и никогда не поднимал там черно-желто-белое полотнище, и земли считались в нейтралитете. Там мы и влипли.
Группа была вынуждена разделиться. На месте посадки нашего крейсера, во временном лагере, мы оставили связь и госпиталь, а сами вместе с вояками рванули на атмосферных катерах штурмовать нелегальный лагерь бандитов. И тогда же произошел теракт — нам взорвали мобильный госпиталь, генератор силового щита и маяки. Крейсер не мог вернуться за нами на планету до тех пор, пока новые маяки не будут установлены. А вместо маяков к лагерю прилетели штурмовики наших оппонентов.
Это был разгром. Можете себе представить, что вместо каравана мы нарвались на силы, примерно сопоставимые с полком. Со всем положенным — артиллерией, авиаподдержкой и прочим набором неприятностей. В частности, когда я вместе с еще тремя сослуживцами на малом десантном катере подкрадывался к точке, обозначенной как «энергетическая установка», по нам «энергетики» врезали из плазменных пушек. Ничего не скажешь, энергично врезали, почти оправдали название из наших ожиданий. Одно плохо: не были мы к этому готовы.
Кое-как убравшись с этого проклятого места, мы подсчитали потери, перегруппировались, и Вешняков принял решение — нанести контрудар бронированным кулаком. Банально и в лоб, уже не надеясь на то, что против нас средней силы бандгруппировка. Это себя должно было оправдать, как все рассчитывали. Но мы не учли одного-единственного фактора: среди нас был предатель. Человек, прельстившийся крупными суммами и иными благами, он расчетливо и подло слил все наши планы врагу. Включая нашу численность, наше вооружение, характеристики нашей техники и даже наши позывные.
Итог был печален. Выжило в той мясорубке всего пять человек, включая меня. Ну, и предателя, что характерно. Во всяком случае, я очень надеялся на то, что Илья Штрауб еще жив и здоров, и я доберусь до него, пока он именно таков. Иначе смысл теряется.
А больше всего раздражало то, что мы тогда, три года назад, даже не знали, с кем мы столкнулись. Опознавательные знаки на их технике отсутствовали, сведения о «караване», на основании которых мы в это все ввязались, явно были ложными. И, что отдельно печалило, это подвело Вешнякова не к тем выводам. Лешка решил, что мы напоролись на разведывательно-диверсионную группировку кого-то из сопредельных Империи держав. Да, я могу его понять, сложно поверить, что тебя просто ждали. Что группа с самого момента принятия решения об атаке была обречена. Что данные, которые были «перехвачены» Штраубом, на самом деле нам просто подсунуты, как очередная деза.