Стас Северский - Последний день может стать первым

— Значит, они все-таки считают, что все люди — враги AVRG.

— Да, Кот. Завершат войну, захватят территории врага, установят порядок, а как закончат — встанут. Тупизм.

Надо было убираться с Земли, пока могли… Да только с чего нам было уходить до Пересмотра?.. А там уж все — поздно… И куда идти?.. Все снова начинать?.. С нуля…

Кот низко нагнулся над тарелкой, прижал к макушке уши и поджал хвост. Если бы у меня был хвост, я бы его тоже поджал.

— И что?

— Что?

— Это все?

— Видимо, да.

— Айнер, ты не можешь остановить машины? Ты же человек.

— Именно поэтому и не могу. Меня обнаружат по ментальной активности, если я отсюда выйду.

— А если просто уничтожить компьютер — это сработает?

— Это не человека в голову застрелить — всегда срабатывает. У него есть сетевые аналоги. Его функцию может взять на себя другой, такой же мощный, резервный компьютер или вся командная сеть. Да и его, вообще, невозможно уничтожить, не используя оружие такой мощности, что мы сами пойдем к черту.

— Можно как-то пройти незамеченным, подкрасться к компьютеру и…

— Центральный мозг AVRG — не крыса.

— А…

— Кот, ты вообще понимаешь, о чем я говорю все это время?..

— Не очень… Общую суть, а многие понятия, которыми ты манипулируешь, мне не ясны — не с чем провести аналогию. Видишь, какие я слова знаю.

Да, ведь действительно. Кот с самого нашего знакомства использовал в обращении речевые формулировки, не подкрепленные образами, что не характерно для животных, и я общался с ним, как с человеком, забывая о том, что он кот. Вернее, я всегда думал, что он, кот, — животное, но общался с ним, как с человеком… Хотя он не совсем кот — у него мозги не кошачьи. Стереотипы. Пора от них избавляться. У Кота хорошо развито абстрактное мышление и словарный запас большой. Этот каменный великан говорил, что надо больше думать, и, похоже, он прав. Мое сознание явно поработили шаблоны — так дело не пойдет. Шаблоны хороши только как основа, база, опора, как трамплин, с которого можно прыгнуть выше. Главное — не забывать, что шаблоны и стереотипы, — не клетка, а трамплин для расширения понятий. Есть с чем работать. Этот тролль еще!.. Надо будет как-то узнать про него побольше… Что за тварь?.. А главное, что ему надо?..

— Кот, давай сразу уясним насчет общения. Расскажи-ка, как вообще получилось, что ты воспринимаешь речевые формулировки.

— Не знаю. Мы так общаемся между собой. Отец говорил, что люди тоже так общаются, и наши предки общались с людьми таким образом. И вообще нас этому люди научили. Они нас такими сделали.

— Значит, твои предки общались с людьми в лабораториях? И вы до сих пор сохранили принцип общения?

— Ну да, наверное. Я не понимаю…

— Зато, кажется, я начинаю понимать. Ты воспринимаешь мысли, выраженные словами, как люди. Слова — это условности для выражения безусловностей. Слова — это символы, обозначающие понятия. Это — коды. Они кодируются и в мысленной речи. Понимаешь, это — речевой код. Если существа говорят или мыслят на разных языках, но у них есть похожие слова, аналогичные по смыслу, — они поймут друг друга. А если у них нет подобного определения, аналогия проходит очень смутно. Тогда подбирается слово, ближайшее по значению. Или в таких случаях пользуются образными выражениями — объяснениями.

— А почему тогда речь вообще используется? Можно общаться образами. Что-то представил и показал другому…

— Так поступают только примитивные твари — животные. Слова помогают сформулировать мысль кратко и точно, к тому же образами крайне трудно выразить абстрактные понятия.

— А мы с тобой на разных языках говорим?

— Нет, на одном. Но я не знаю — основной это для тебя язык или нет. Нам всем вложены в память языки трех систем. Какой язык для тебя изначален, зависит от того, из чьей лаборатории ты ведешь род.

— А ты не можешь этого узнать?

— Могу, если сосредоточусь… Ты из нашей системы.

— Точно. Мы из Альвэнхайма. Мы там всегда жили. Мы не уходили за его границы, пока его не уничтожили.

Альвэнхайм был крупнейшим центром биоинженерии AVRG, несмотря на то, что город располагался в самом сердце ледников.

— Значит, у нас с тобой изначально один речевой код. Вы от людей отделились давно, но наш язык, в общем, не менялся с Эпохи Кризиса. Люди берегут его и стараются не допускать изменений, даже новые термины вводят при особой необходимости.

— Я много упустил в вашей истории…

— Тебе повезло. Я бы тоже хотел упустить большую часть нашей истории.

— Ничего, Айнер, я верю, что мы еще что-нибудь придумаем — позже. Сейчас просто не думается — не надо было пить эту зелень.

— Вера — это что-то вроде ограничителя сознания — программный защитный механизм, не имеющий логической основы на другом уровне.

— Айнер, ты циник, скептик и прагматик.

— Бывает, но иногда и моему цинизму приходится надо мной смеяться.

— Не часто ему выпадает такая возможность.

— Кот, так и в челюсть получить не долго.

— Это я уже усвоил. Только я же правду говорю…

— Правда — штука не простая. Правда — это когда ты думаешь, что так оно и есть. Но передумать-то никогда не поздно. Поэтому не спеши с уверенностью в какой-то «истине» — а то в челюсть получишь.

— Значит, я могу врать себе, думая, что это правда?

— Не можешь, если будешь думать, что не врешь. Просто оставляй среди недопереваренных шаблонов место для непредвзятости.

— Ничего себе… А как узнать, что — непредвзятость?

— Узнаешь, даже если со стороны посмотреть не сможешь. Непредвзятость с шаблонами не стыкуется. Можно, конечно, стыки подогнать, но лучше сначала поразмыслить, что не так.

— Отец всегда говорил, что надо видеть дальше своего носа.

— Верно, но и злоупотреблять не стоит. Смотря только далеко вперед, не увидишь того, что под носом.

— Откуда ты все это знаешь?

— Из опыта.

— А где его взять?

— Опыт в одном месте не лежит. Чтобы его собрать, приходится потрудиться, чтобы достать — проявить изобретательность, а чтобы извлечь — помучиться.

— Второй вариант самый хороший.

— Кот, они спаяны.

— Так можно расковырять когтями…

— Вот из ковыряний его и извлечешь. Интересно, что вы сохранили язык, что у вас лексикон широкий. Вам же в повседневной жизни это не нужно.

— Как же? Мы рассказываем сказки и легенды. Как же без языка?

— Да… Мне все равно это странно — не потерять ненужные вам слова за такое время…

Кот встряхнулся и начал приглаживать лапами шерсть.

— Мы высокоинтеллектуальные существа и гордимся этим. Ты не против, если я приведу сюда семью, чтобы они могли поохотиться в казарме?