Уильям Диц - Поток

Времени на то, чтобы порадоваться, не оставалось. «Призраки» приблизились на расстояние выстрела, и первый из них уже открывал огонь. Маккей вскинула штурмовую винтовку, прицелилась в ближайшего врага и нажала на спусковой крючок.

Сержант Листер столкнулся с суровой реальностью. Сколько бы «Баньши» ни кружили над его головой и ни мешали «Призраки», необходимо было как-то усмирить огонь мортир, но стоило «Скорпионам» слишком близко подойти к холмам, и их главные орудия оказались бы бесполезными, поскольку не смогли бы подняться достаточно высоко, чтобы прицелиться по вражеским позициям. Лишь один залп – вот и все, что могли выдать танки, прежде чем войдут в мертвую зону.

– А ну проснитесь, парни, – сказал Листер на частоте отряда, – последний залп по левому холму пришелся на пятнадцать метров ниже, а по правому – вышел чистый перелет. Скорректировать наводку и взять в прицел самые макушки склонов. Немедленно! У нас нет времени на игры.

Командир каждого из танков изменил угол стрельбы, выпустил снаряд и помолился о том, чтобы тот нашел цель. Каждый боец понимал, что лучше ему выйти с голыми руками против ковенантов, чем познать ярость Листера в случае промаха.

Полевой командир безразлично смотрел за тем, как изрывается «Дух» первого холма, прихватывая с собой шеренгу шакалов. Жаль было терять мортирный танк, но, по правде сказать, две дюжины «Призраков», вступивших и бой, все равно вынуждали его прекратить огонь. Иначе воину элиты пришлось бы рисковать жизнями собственных солдат. Он выкрикнул приказ и увидел, как последний плазменный снаряд взмывает в небо, а затем обрушивается на людей, приближающихся к проходу.

Ефрейтор «Змеюка» Джонс оказался в полной заднице, и сам это понимал – понимал с того самого момента, как снаряд взорвался перед самым носом его «Бородавочника», заставив машину покатиться кубарем. «Змеюка» стоял за зенитным пулеметом, ведя огонь над самой головой водителя, когда неожиданно взмыл в воздух, будто подброшенный катапультой. Мир закружился перед его глазами, и солдат тяжело ударился о землю и покатился по грязи. Наконец, когда все прекратилось, десантник осознал, что с трудом может вдохнуть. Поэтому еще несколько секунд он полежал, разглядывая удивительно синее небо и судорожно глотая воздух.

Все было просто замечательно, пока идиллию не нарушил визг «Баньши» и рев двигателей «Бородавочника», промчавшегося рядом.

Тогда Джонс заставил себя подняться и что-то закричать в микрофон… только для того, чтобы обнаружить его отсутствие. И исчез не только микрофон, но и сам шлем, отстегнувшийся во время падения. Раз нет шлема, значит, нет переговорного устройства, нет связи, нет надежды на эвакуацию.

Чертыхнувшись, ефрейтор бросился к подбитому «Бородавочнику», возблагодарив Бога за то, что машина не загорелась. «Хрюшка» лежала на боку, но солдату удалось найти свою S2 там, где он ее и оставил, – под водительским сиденьем.

Ему было тяжело смотреть на сержанта Корли, лишившуюся половины лица и лежащую на двери, и он отвел взгляд. Рюкзак с дополнительными обоймами, аптечкой и прочими полезные вещами, добытыми на «Столпе осени», лежал там, где и был оставлен ефрейтором, – он был привязан к основанию пулемета.

Подобрав рюкзак, «Змеюка» перекинул его за спину и подобрал снайперскую винтовку. Удостоверившись, что та готова к стрельбе, он щелкнул предохранителем и побежал к ближайшему холму. Джонс надеялся, что сумеет найти какую-нибудь пещеру, дождется окончания боя и потащит свой зад на базу Альфа. Пыль вздымалась под сапогами десантника, чувствовавшего нависшую над ним смерть.

По оценке лейтенанта Орос, первый взвод уже сократил число вражеских штурмовиков на две трети, и теперь она намеревалась покончить с остальными. Маккей не одобрила бы ее план, но что могла сделать Мелисса? Отправить ее на Гало? Лейтенант усмехнулась, отдала распоряжение и спрыгнула на землю.

Взмахом руки она подозвала добровольцев с четырех из тринадцати остававшихся в ее распоряжении «Бородавочников» и побежала к удобно расположенной каменной гряде. Все пятеро собравшихся десантников помимо штурмовых винтовок были вооружены ракетными установками М19 SSM и тащили на себе столько дополнительных зарядов, сколько могли унести в сумках, зажатых в обеих руках. Солдаты пробежали по каменистой площадке, торопясь оказаться под защитой торчащих вокруг валунов, и разбились на пары.

Как только все разместились, Орос метнула за круг камней одну за другой несколько сигнальных шашек. В небо ударил столб рыжего дыма.

Прошло не так уж и много времени, прежде чем сигнал заметили пилоты ковенантов, которые, будто стервятники, обнаружившие свежий труп, устремились к засаде.

Десантники не торопились открывать огонь, дожидаясь, пока все тринадцать вражеских машин закружат вокруг задымленной площадки, а затем пять ракет ударили одновременно. А за первым залпом последовали второй и третий. В результате обстрела десять «Баньши» получили прямые попадания и прекратили свое существование.

Из машин, уцелевших под шквалом ракет, две сразу же предпочли ретироваться. Последняя «Баньши» закачалась от близкого взрыва, и ее правый двигатель задымился. Похоже было, что она начинает терять высоту. Орос даже решила, что на этом все и кончится и ее бойцы смогут спокойно вернуться к машинам.

Но все оказалось не столь просто. В отличие от своих собратьев, пилот поврежденной машины, видимо, торопился избавиться от уз плоти, поскольку развернул «Баньши» к врагам, заставил ее спикировать вниз и нацелиться на груду камней. Орос попыталась сбить последний штурмовик, но промахнулась. Смертельно раненное судно врезалось в землю, и весь отряд объяло огнем.

То, что ефрейтору Джонсу удалось живым добраться до подножия холма, объяснялось простой удачей. А вот последовавшее за этим стремительное карабканье по камням – инстинктами. Желание укрепиться на как можно более возвышенной позиции вполне естественно для любого солдата, и тем более для снайпера, каковым «Змеюка» и являлся в то время, когда не таскал на себе припасы, не стрелял из пулемета и не выслушивал нагоняй от сержанта.

Впрочем, тот факт, что ефрейтор приближался к вражеским позициям и готовился вступить с чужаками в бой, стал результатом вполне осмысленного решения. Может быть, и не самый умный поступок в его жизни, но Джош понимал, что так будет правильно, и послал ко всем чертям мысли о возможных последствиях.

Десантник поднялся только до середины холма, но уже мог видеть как вершину соседнего, так и столпившиеся там крошечные фигурки. Не ворчунов, никогда не остававшихся на месте, не шакалов, выстроившихся на краю, но закованных в сверкающие доспехи воинов элиты. Именно о такой добыче мечтал снайпер. Казалось, будто они прыгнули ему навстречу, когда ефрейтор подкрутил увеличение своего прицела и слегка повел стволом. Чью жизнь он должен был забрать? Того, что слева, в синей броне? Или того, что справа, ублюдка в сверкающих золотом доспехах? Прямо сейчас, прямо на этом месте «Змеюка» Джонс был богом.