Святослав Морозов - Потеряные

Девочки, полные радужных надежд, подхватив объевшуюся и осоловевшую крыску, порысили обратно. Парни уже подошли и встретили их недовольным ворчанием. Не обращая внимания на справедливые упреки, Травка, с помощью Близнецов приподняла голову Кирилла и прямо пальцами начала запихивать тому в рот целебное ароматное месиво, от которого двадцать лет назад стошнило бы любого жителя Москвы. Как это ни странно, Кирилл заглотил питательную массу сразу же, не открывая глаз, и не проявляя протеста. Непонятно было, он все еще без памяти, или уже что-то соображает. Но пока выяснять это не стали - пусть отдохнет. Парни тоже сходили к источнику и набили животы привычным лакомством, по которому успели соскучиться. Убежища они не нашли, но недалеко от осыпи был подъем на верхний уровень, к вожделенному Пардом автомобильному путепроводу. Это сулило и укрытие, и интересные приключения. Вот только как туда затащить не проявляющего никакого интереса к жизни Кирилла? Но этим вопросом решили заняться на месте.

- Я сейчас, минуточку, - остановила Травка уже поднявшихся было ребят и, взяв маленький котелок, изъятый из сокровищницы покойного торговца, бодро зашагала в сторону плесневой плантации. Нужно было набрать лекарства впрок.

- А, может, Варварин рецепт опробовать, вдруг поможет? По крайней мере, хуже - не будет, - рассуждала врачевательница по-дороге.

Парни сидели какое-то время молча, с удовольствием отдыхая и переваривая сомнительную, но питательную пищу. Тир прислушивался к звукам, доносящимся со стороны, куда ушла Травка, со смутным беспокойством. Вообще-то по правилам, накрепко привитым им Рексом, по одному ходить нельзя. Но вставать так не хотелось. И в тот момент, когда Тир уже собрался подняться, его буквально подбросил на ноги невнятный девичий вскрик и грозное рычание, усиленное тоннельным эхом. Пард отреагировал еще быстрее. Через секунду его фонарь высветил стоящую неподвижно спиной к остальным Траву и ощерившуюся здоровенную черную псину напротив нее. Не раздумывая, Пард на ходу стряхнул с плеча автомат, привычно щелкнул предохранителем и дал короткую экономную очередь.

Огромная, не ниже, чем по пояс рослому парню, собака, подпрыгнула, хрипло взвыла и рухнула на усыпанный бетонной крошкой пол, судорожно засучила ногами, разбрасывая щебенку, как-то совсем жалобно, не по-собачьи завыла и затихла. Только тогда Пард услышал срывающийся крик Травы:

- Не стреляй! - Он увидел ее полные отчаяния и горя глаза. И…, как всегда, ничего не понял.

- Почему? Она же на тебя напала. - Осторожно приблизился Пард к собаке, держа автомат наготове, а подскочивший Тир обнял за плечи вдруг зарыдавшую Травку.

- Ничего она не нападала. Она - добрая, я чувствую. Она - не хотела…

- А чего ты тогда орала? И почему именно она? Может, это - он? - раздраженно переспросил Пард, убедившись, что псина действительно мертва.

- Не знаю, я уверена, и все, - Травка буквально задыхалась от переполнявшего ее горя и чувства потери, такого острого, будто она растила эту собаку много лет, с раннего щенячьего возраста. На Станции не было собак, но все дети мечтали о надежном лохматом друге, с детства вскормленные ностальгическими рассказами взрослых. Травка и сама не понимала, откуда такие страсти. Она просто рыдала, уткнувшись растерявшемуся Тиру в плечо, а он гладил ее по спине и голове, чувствуя, как пропитывается соленой влагой рубашка на груди, и как у него самого становятся влажными глаза о острого, щемящего сострадания.

- Погоди, Травка, там еще кто-то есть, - прислушался Тир. И в ответ на молниеносное движение Парда выкрикнул:

- Не стреляй! Чего палить без причины? - Почему-то Тир был уверен, что там, где раздавалось тихое поскуливание, было совершенно безопасно. Тут и Травка, замершая в его объятиях, услышала тихое рычание и скулеж. Она так резко метнулась в сторону, что Тир чуть не упал. Травка ойкнула, схватила парня за плечо, быстро извинилась, и они уже вдвоем, под растерянное молчание Парда, зашли в небольшое помещение, почти скрытое свисающими вдоль стен толстыми пучками проводов. Ребята поэтому и не заметили его раньше. Под ногами захрустело, и фонарик Парда, который уже слегка опомнился и тоже заглянул вовнутрь подсобки, высветил усыпанный мелкими косточками и остатками хитиновых панцирей, пол маленького помещения. У стены стоял древний, но, как оказалось, вполне сохранившийся диван, заваленный разнообразным тряпьем. В каморке стоял резкий звериный запах, видимо, собака сделала здесь свое логово достаточно давно. Скулеж затих, но Тир, безошибочно протянул руку ближе к стене. Травка разгребла тряпки, попросив Парда посветить и не обращая внимания на его ворчание по поводу: «суют руки, куда попало, а потом ноют, что их оттяпали». Вдруг из кучи ветоши высунулась темная, глазастая мордашка, взвизгнула, дернулась из стороны в сторону и весь смолисто-черный, без единого пятнышка щенок, размером с крупную кошку, выполз из-под тряпья. Он доверчиво ткнулся носом в протянутую ладонь Травки и снова заскулил. Тир, проведя вдоль руки девушки, тоже погладил щенка чуткими пальцами и широко улыбнулся. Из темноты донесся усиленный эхом растерянный полушепот перепуганной Рыси.

- Эй, вы где? Мне страшно… - ребята очнулись и вылезли наружу.

- Она устроила логово там, где много еды, судя по скелетам и еще чьим-то остаткам - разгребая ногами мусор на полу, проговорил Тир. А рычала она на Траву, защищая малыша.

- А что я то сразу? - невпопад окрысился Пард, когда Трава, увидев труп суки, волком глянула на него из-под сомкнувшихся на лице волос. - Я, между прочим, тебя защищал. Это ты к логову одна полезла. Пошли бы вместе, может, и обошлось бы. - Увы, Пард на сей раз был совершенно прав. Спорить было не о чем, и Трава, отвернувшись, крикнула в тоннель -

- Мы тут, Рыся, мы идем.

На блиц-собрании было принято решение в качестве временного укрытия выбрать логово псины, где был диван - роскошь, еще не виданная, и плесень - лекарство, нужное Кириллу. Для безопасности решили установить дежурства, хотя, судя по останкам, страшнее крыс и мокриц, здесь звери не пробегали. Чтобы не травмировать Рысю, труп собаки оттащили подальше, не зная, что с ним делать и побаиваясь, что падаль привлечет хищников. Пард предложил сделать из псины жаркое, но Тир обратил внимание на полное отсутствие топлива, а предложение разломать диван, было с негодованием отвергнуто. Трава заявила, что в таком случае к шашлыку из собаки добавится жаркое из человечина и дискуссия зачахла сама собой. На диван, скинув пропахшее псиной тряпье, и соорудив щенку отличное гнездышко на полу, уложили довольную Рысю и Кирилла, который настолько пришел в себя, что дошел до убежища почти сам, повиснув на Тире с Пардом. Кирилл заснул сразу, как коснулся головой импровизированной подушки из сложенного валиком одеяла. Рыся, чуть повошковшись у стены, пристроила крыску и тоже засопела на непривычно мягком лежбище. Травка, убедившись, что щенок отлично справляется с тушенкой, прилегла с краю, чутко прислушиваясь к неровному дыханию спящего Кирилла. Старшие парни вполголоса разговаривали в коридоре перед входом в укрытие. Близнецы сопели где-то в углу. Травка вздохнула, вспомнив родной вагон и свою удобную и уютную полку, поерзала возле горячего бока Кирилла и сладко заснула.