Осознание [СИ + иллюстрации] - Евгений Сладков

— Простите… А ваш друг тоже исчез?

Да настолько неожиданно прозвучало, что аж вздрогнули! Только что рядом с ними никого не было. Пустота вокруг на пяток столов, а потом бац — и стоит та девчушка-Ангел, подруга Амазонки.

И это второе «но» из списка.

К сожалению Власта, он постоянно забывался и часто вместо имени использовал собою же придуманные прозвища. А если уж имени не знал, то вообще пиши пропало. К текущему моменту под сотню прозвищ его монструозный мозг точно породил, но это лишь примерное число только на основе того, что им довелось услышать. Витало подозрение, что прозвищ на самом деле много, много больше.

И Меланиту в этом кое-что смущало. Власт никогда не обращался к ней иначе как по имени. Но смущало не в прямом смысле слова, а скорее обижало. Почему только она одна не такая? У всех остальных по одному, а то и по два прозвища.

Так вот, эта белокурая малышка стояла рядом и настолько требовательно смотрела на их команду своими красными глазищами, что становилось жутко неуютно. И от нечеловеческого цвета глаз, и от напора-требования, в них плескавшегося.

Потому в царившей вокруг тишине громом небесным и прозвучал скрежет стула по полу — Меланита, похоже, что единственная из команды, кто не впал в ступор от внезапности явления Ангела, отодвинула тот от стола, сопроводив словами:

— Присаживайся…

— Камелия. Меня зовут Камелия, — робкий голос Ангела чутка окреп, а затем девчонка присоединилась к их группе.

Имя ей чудо как подходило, будто подбирали его исключительно под её же цвет глаз. Редко, очень редко в современном мире встречались носители необычной радужки. И, как ни прискорбно, но почти всегда это не несло никакого скрытого значения — не обладали особыми силами их владельцы, а скорее даже наоборот. Такие, как Флагран Сжигающий, были настоящими самородками.

Камелия же присоединилась к ним не только сейчас, а в целом. Во все последующие дни и даже недели она стала оказываться за их столом. Но никто против не был — и их команда, и девчонка остались без важных для себя людей, в компании с которыми гораздо легче было преодолевались все преграды, возникающие по ходу учёбы.

«Забывашки» исчезли вообще все, их практорий так и продолжил оставаться всё время недоступным.

Любые другие старшие, к которым ребята обращались с вопросами относительно судьбы Власта и Флаграны-Амазонки — подруги Камелии, — либо совсем молчали, либо выпроваживали их, советуя никак не отвлекаться от учёбы. Ребята уходили, чтобы на следующий день вернуться вновь и досаждать всем доступным наставникам теми же вопросами.

'Не шептали мне боги имени при рождении.

Никакие звёзды не указывали путь.

Я не избранный.

Я — тот, кто прошёл сквозь ад и не оглянулся.

Кто выжил, когда другие кричали о Судьбе…

А я просто рубил.

Не пророчество сделало меня героем.

Моё Воплощение.

И моё доказательство, что я живее всех живых!'

Потря Суровый

Отныне и навсегда я мог от всего сердца сказать:

— Будь проклята эта ваша избранность!

Впрочем, когда ты падаешь с невообразимо далёких высот неба к едва виднеющейся сквозь радужные облака земле, это не самая главная мысль, что захлёстывает твоё сознание.

«Страшна, Предел подери!».

Когда старший Малактор на абсолютно серьёзных щах заявил, что мы — Избранные, уже тогда глаз дёргаться начал изрядно, а что-то пониже сжалось от очень нехорошего предчувствия. Это я не о сердце, если что. Из нас пятерых разве что только вторая девчонка, которая не Амазонка, улыбалась счастливо-горделиво, будто подарок ей сделали, о котором всю жизнь мечтала. Сама Амазонка выглядела, судя по всему, не краше меня, потому как весьма угрюмо смотрела на наставника своими оранжевыми глазами. Пожиратель и Примечательный совершенно равнодушными каменными истуканами стояли, причём один просто пялился в зеркальном потолке то ли на конкретно себя, то ли на своих множителей, а другой опять беззастенчиво дрых, демонстрируя недосягаемый профессионализм в деле сна.

Из всего мог сделать очевидный вывод: «Вокруг одни психи, не считая Амазонки». Сам-то точно особый случай, так что на попадание в список к подруге Ангела не претендовал ни разу.

После завершения своей якобы воодушевляющей речи старший Малактор повёл нас прочь из практория. Куда-то вниз. Куда-то настолько вниз, что «нехорошесть» предчувствий резко перешла на уровень «паршивость». Ранее Кирон рассказывал о том, на какой примерно глубине расположен его практорий, так вот, спустились мы намного ниже. В голове так и крутилось, что ведут нас не куда-то, а конкретно к Аномалии. Возможно, даже на свидание с самим Осколком…

Не хотелось. Жуть как не хотелось вновь оказываться в клятом подземелье. Но шансы на исполнение подобной мечты таяли с каждым шагом вниз, а затем и вперёд.

Вперёд мы шли то ли по тому самому коридору, в который после встречи с Миктланом я бросал значки перед отправкой вниз, в самое логово Уробороса, то ли по его брату-близнецу. Скорее всё же второе, причём не близнецу, а очень похожей копии.

Тёмные стены коридора, как тогда и там, тускло освещались знакомыми зеленоватыми кристаллами. Но вот тот эффект Лабиринта, когда спустя некоторое расстояние коридор начинал тонуть во мраке, отсутствовал. Как не было и поглощения звуков — сейчас отчётливо слышалось шорканье шагов, шуршание одежды, даже дыхание.

А потом резко, за одним из поворотов,