Святослав Зайцев - Семицвет: молодость богов. Части 1-2

За окном сверкнула молния.

— Ну скорее же, — сказала она нетерпеливо. — Такой шанс раз в жизни выпадает, а ты медлишь!

Алексей стал спешно соображать: 45й полк, белые мундиры. Он никогда о них не слышал. Его заберут куда-то прямо сейчас. Он обязан подписать договор немедленно, даже не прочитав его. Да это было нелепо!

Ему показалось, что он снова сидит на том самом острове, на самом том столе и смотрит на этот договор словно там, между страниц красной папки спряталась большая ядовитая змея.

Он боролся с искушением вскочить и выбежать отсюда. Бежать и бежать — по темному городу, сквозь потоки воды, пока не добежит до аэропорта, не сядет на самолет и не окажется дома…

— Кто вы такая? — спросил он.

— Тебе это ничего не скажет.

— Отвечайте! — он едва не перешел на крик, чтобы переорать гром молнии.

— Сетроени Лед-Сет Морган — глава девятой троицы, воин второго разряда в тяжелом весе. Номинальный аристократ. Дважды герой империи. Друзья зовут меня Ледсет.

Это действительно ничего ему не говорило. Но разобраться нужно было срочно. Может, следовало задавать другие вопросы?

— Почему именно я?

— Во-первых, ты сдал экзамен. Это важно как-никак. Ну, а во-вторых… — она замялась. — Вообще-то мне неизвестен до конца алгоритм отбора воинов. К тому же я не обсуждаю приказы Его Высочества — однако в своем выборе — он ещё ни разу ошибся. И вообще, мы должны были взять тебя раньше, но обновленная процедура поступления включает полную добровольность — великий князь упертый демократ. — Она помолчала… — И потому мы ждали. Долго ждали. Ждали, когда ты отнесешь заявление в центр занятости, — она стала загибать пальцы, — даже подослали к тебе лучшего куратора и репетитора, который у нас был, потом мы ждали, пока ты сдашь эти чертовы экзамены, ждали пока бюрократы из военной академии согласятся с новыми нормами. Мы ждали. И вот ты здесь.

Он мгновенно сложил в голове эти пазлы — математика не прошла даром — и тут же задал новый вопрос:

— Зачем вы то здесь? Помочь? И зачем я вам нужен? Для чего?

За окном сверкнула молния, волосы у неё как золотая солома — от молнии прям изнутри засветились. Она моргнула. От неё исходило какое-то безумие. Совершенное сумасшествие. Она выпнула полковника так, словно тот — второй сорт. Она фыркнула в глаза аристократам с имперского кортежа. И вот — она — перед ним.

— Когда-то совсем давно, когда мне было 9 лет, — сказала она зачем-то, — я попала в одну глупую переделку. Едва не погибла. Никто об этом не знал. Но случилось там странное — я лежала на крыше своего дома. И увидела вход в мир тайного, невероятного. Он манил меня к себе, искушал своими знаниями, предлагал остаться с ним навсегда и я тогда…

Дух перевела. Выдохнула. Задумалась на секунду. А ведь сказала все на одном дыхании. Алексей внимательно её слушал.

— Знаешь, что я ответила? — спросила она радостно. Алексей улыбнулся. Конечно она отказа… — И я согласилась. — произнесла она. — Ведь такое раз в жизни случается и только с избранными. Отказаться могут либо трусы, либо слабаки.

Алексей вздрогнул. Откуда она все знала?

Ледсет положила перед ним ручку. Папка эта красная. Страшно стало. И, кажется, он действительно был трусом и слабаком. Но если так — почему он здесь?

— А я-то вам зачем? — спросил он робко. И Ледсет все услышала.

— Не закончила я! Так вот… Недавно совсем, — продолжила она, — один мальчишка лежал на берегу озера, у полыхающего костра и слушал раскаты грома. Он смотрел вглубь себя. И каким-то удивительным образом… — она снова перевела дух.

— Каким-то образом — он смог! — радостно вскричала она, сразу собралась и быстро осмотрелась и перешла на шепот:

— Никто из нас не ожидал, представляешь? Но он смог… Он самостоятельно открыл вход в мир чудовищных, мистических знаний. Этот мир искушал его, звал, манил за собой.

Почему ты сейчас и здесь? Потому что, так же как и я, так же как Его Высочество и множество других воинов 45го полка — ты не сдрейфил.

Ты не испугался.

Ты согласился!

Алексей схватил ручку и поставил подпись.

Семицвет.

По-моему он был простужен, потому что всю ночь проворочался с бока на бок, кашлял и не мог дышать носом, потому что тот был заложен. Воздух был холодным так, словно он забыл зимой закрыть окно. Вернее не забыл, а специально открыл. Он так иногда делал — ему нравилось спать на холоде. Правда, нужно было всегда мелкого уговаривать и второе одеяло доставать. А это всегда было проблемой.

Он открыл глаза от яркого солнца. Голова, кстати, болела просто невыносимо — однозначно чем-то заболел. И ещё — ни одной мысли. Вроде что-то случилось, наверняка надо было куда-то идти, но он точно не помнил. Подумал о том, надо ли ему куда-то вставать, и, придя к выводу что не надо перевернулся на другой бок и закрылся одеялом.

Но солнце светило невыносимо, даже сквозь одеяло прорывалось. И лежать долго под одеялом, тоже не пролежишь — душно станет. Он все надеялся — вот сейчас войдет кто-то в комнату и закроет шторы. Ну, или облако набежит — сразу потемнеет… Отчего ж так голова болит? Он попытался вспомнить, что вчера случилось и не смог. Что-то произошло.

Он почему-то вспомнил про больницу. Он как-то раз отравился… Вернее не отравился. Отравиться он не мог, у него же биоблокада, если бы он съел что-то отравленное то организм бы сразу среагировал. В общем, он выпил прокисший яблочный компот. Биоблокада, конечно, тут же сработала, но сработала как-то чрезмерно активно — он даже до туалета добежать не успел.

Как назло — а может и к счастью — дома никого не было. Посидел в туалете — рвота не прекращалась. Страшно заболела голова. Вызвал медиков, его отвезли в больницу. Пожилая медсестра первым делом дезактивировала биоблокаду и поставила капельницу — сразу стало легче. Он вспомнил, как провел в изолированном боксе целый день — потенциально подверженный всем известным микробам и заболеваниям, отравам и ядам, опасным химическим соединениям — а потому без еды, без развлечений, а только с очищенной на три раза водой. Затем ему полностью поменяли биоблокаду — а ведь это операция. Несложная, правда, но с общим наркозом.

И вот, наутро, после общего наркоза (ощущения те ещё), после суток в изоляции и ещё суток непрерывной рвоты он чувствовал себя примерно так же. И ещё почему-то он помнил цветы. Большие, белые орхидеи. Белоснежные как больничная кошка Муся. Пушистая, наглая и тупая. Выгибалась как дуга и делала грозную морду. И единственное, что она умела — это ловить мышей. И стоило её принести куда-то, где были мыши, она первым делом съедала все, что там было. И мышей в том числе. А уж как она крыс гоняла!