Сергей Михонов - Суррогаты
Двор также чист и прибран — ничего лишнего. Виден каждый след, особенно на тропинке, ведущей к хутору, а вокруг него паханая и незасеянная земля, словно хуторянин живёт на границе, а не в глубинке Самостийной Украины.
Убранство дома также просто, но надёжно. Стол с ножками-столбами, и стулья больше подобные на массивные табуреты — попробуй ещё сдвинь, не приложив при этом усилий. Что сразу же и отметили гости. А уж шкафы заменяли стеллажи, и также с дверями на амбарных запорах. И чего там хранилось у Панасюка оставалось догадываться.
Хозяин догадывался о том, что последует далее в исполнении залётных гостей. Москаленко поспешил приземлиться на стул, проверяя его своим грузноватым телом на прочность. Тот даже не скрипнул и не качнулся.
Стол по-прежнему оставался пустым. На нём отсутствовали даже крошки, коими бы могли поживиться мыши. Да вряд ли водились — даже пацуки. У такого хозяина, как Панасюк не забалуешь и не зажиреешь. Хотя сам он был тучным, но всё же чувствовалась силушка и здоровья как у запорожского казака. Ведь жил на хуторе — на природе. Но не всегда. Повадки как у егеря.
Их и отметил про себя Азаровский, продолжая безмолвное изучение жилища хуторянина, уступая далее пальму первенства в переговорах Москаленко. Что капитан СБУ и сделал с радостью.
— А где хлеб и сало?
Хозяин, зыркающий волчьими глазами исподлобья на непрошеных гостей предложил им соль вместо солонины.
— Насолить, не получиться, Панасюк. Мы не обидчивые. Не хочешь добром давать…
— Возьмёте силком? — усмехнулся тот наиграно.
— Не мы, а те, о ком речь завели до избы. Тебе не избавиться…
— От вас?
— От них! Тильки узришь оранжевых — побежишь, а нет — погибнешь! И отсидеться на хуторе вряд ли удастся. Всё округа кишит бандитами — беглыми солдатами и уголовниками с зоны. Про "гастарбайтеров" уже слыхал, таких как "жмурики" и "мудаки". Так сам со своей семьёй не будьте ими!
— Чё ещё можете интересное сообщить?
— Можем, — вступил в разговор Азаровский. — Но вся остальная информация от нас потребует вознаграждения! А за так сам узнавай!
— Лады — не задерживаю…
— Уходим, капитан…
Москаленко подивился заявлению майора. Расчёт на гостеприимство хуторянина провалился. Тот просто пытался сбить цену, поскольку изначально уяснил: придётся делиться закромами. А это для него сродни святотатства.
Азаровский ничуть не уступил, открывая дверь наружу ногой. Удар гостя впечатлил и одновременно озадачил хозяина жилища. Он делал её на совесть, и не каждый гость мог открыть, даже навалившись плечом. Весила порядка несколько пудов. Всё-таки под боком воинская часть и колония строгого режима. Оттуда порой и наведывались к нему "гости", стараясь раскулачить. А горький опыт был приобретён ещё его дедом в незапамятные времена коллективизации и голодомора, когда по аналогичным хуторам катались отряды красных комиссаров, обирая народ до нитки, а тех, кто упирался, ставили к стенке без суда и следствия с фатальными последствиями, либо отправляли семьями подыхать в Сибирь, кидая посреди тайги.
Нечто подобное было и теперь, но уже в 21-м столетии. Вот только "комиссары" не наглели, хотя и вели себя едва ли не по-хамски. Всё-таки времена изменились — не при Сталине живут и СССР, а в Самостийной Украине. Хотя в последнее время наметился сдвиг — и не иначе, как по фазе — в сторону нового сближения с Восточным Соседом. А и Северяне набивались в закадычные друзья, твердя о единстве и братстве славянских народов, тыча мордой в… корни своего происхождения. И чем попахивало — авантюризмом. Каждый искал выгоду, и глядел в свою сторону, стараясь поднять из руин собственную экономику.
Но не о том речь и зашла. Хотя примерно такие отношения и были сейчас у хуторянина с гостями. Те завели речь о выгоде. Оставалось понять, в чём она — чего могут предложить гости? Если вывезти его, так толку, коль сами твердили: без толку и куда-то бежать отсюда. Но опять же по их заверениям отсидеться в тиши и глуши не получиться в виду мародёрства каких-то там уголовников, коих к тому же выпустили, и кажется военные, устроив переворот.
Новое время, а замашки старые. Не меняется ни народ, ни повадки тех, кто у власти. Всё и всегда возвращается на круги своя.
…Москаленко нехотя поднялся со стула, и также проследовал на выход за майором КГБ. Оба показались во дворе. Хозяин чуть промедлил. Данное обстоятельство заставило понервничать его отпрыска, и тот недолго думая, спустил волкодавов, как и обещал отец.
Стрелять их гости не собирались, как впрочем, и тратить жалкие боеприпасы почём зря. К тому же не хотелось привлекать стрельбой внимание суррогатов.
— Я знал, что вы вернётесь — и ещё сегодня, — оскалился Панасюк, расположившись за столом, приглашая гостей присоединиться к нему. Вытащил из потайного ящика то, о чём последние сутки мечтал Москаленко — и даже грезил.
На стол угодил шмат сала, лук и… хлеб домашней выпечки. Не мясо и не пироги, но лучше пайки, а калорийнее не надо. Оголодали.
— Поедим, — выдал капитан СБУ на-гора, а про себя подумал: нажрёмся. — Где горилка?
— Обойдёмся пока что без спиртного, — заявил Азаровский.
Хуторянин сразу уяснил: от майора исходит вся инициатива.
— Зачем собак спустили?
— На всякий, шоб не шалили, — принялся хозяин нарезать большими кусками сало, и первый кусок протянул Азаровскому.
Тот не притронулся к еде — не брал с рук. Такого и не прикормишь, зато Москаленко, как капитан СБУ оказался привычный к этому самому делу — своего не упустил. Выгода она завсегда приятна. А тем более в его случае иметь дело с ушлыми людьми. Хотя Панасюк и тут пожадничал, выделив старый и заплесневелый кусок сала, на который похоже ловил пацуков. Однако сородич не побрезговал. Лук имел антисептическое свойство, как и горилка.
— По чарочке, а? — попросил капитан майора.
— Как знаешь… — отмахнулся тот от него, как от назойливого паразита.
В ответ на действия Азаровского Москаленко незаметно подмигнул. Хуторянин повёлся. Он и представить не мог, что они разыгрывали перед ним сцену сродни хорошего и плохого гостя. Один был непреступен и враждебен, иной напротив весел и говорлив, а уж прожорлив — в этом и убедился лишний раз Панасюк.
— Нам бы людей приютить, — дал понять Азаровский: не мешало бы бойцов накормить и выделить сарай в качестве ночлега. Про себя же ни слова, даже намёка, что ему требуется аналогичное обращение.
— И в чём моя выгода?
— Поимеешь, и если не ты нас, то мы — тебя! — ввернул Москаленко.
— Забавно, — лукаво усмехнулся Панасюк, подливая горилку в чарку капитана СБУ. Намерено накачивал спиртным.