Алек Майкл Экзалтер - Иная реальность

В Хатежине никаких любезностей не было, и Федька — изверг рода человеческого и собачьего — битый час гонял Кирилла с Доном на специальной дрессировке, а потом предложил для разрядки пробежаться шесть километров по следу преступника-нарушителя. Догнать, обнаружить и потрепать гада в дресскостюме. Делать нечего, пришлось согласиться. Хотя бежать было легко: двужильный Дон как танк тянул поводок и резво шел по верхнему чутью. Федькиного быка в дресскостюме вычислили без труда, как тот ни запутывал следы, и пес задал ему отличную трепку, неожиданно зайдя с тыла.

Дашка служебному собаководству не мешала. Она училась верховой езде, вела себя как юная леди из вестерна и — чем она немало поразила Кирилла, — брала у одного из Федькиных сержантов-инструкторов уроки стрельбы из револьвера и карабина. Кирилл тоже отвел душу на хатежинском стрельбище. Разумеется, не гебистский подземный храм огневой подготовки, но тоже ничего, размяться можно из АК-74. И побаловаться с АГС-17, с каким в гебешном тире никак не развернешься.

В Хатежине, кстати, Кирилл занялся пристрелкой дареной братской "беретты" и остался очень доволен боевыми свойствами своей игрушки. Разумеется, не Стечкин, но на 25 метров из десятки можно не выходить при должной тренировке и аккуратном прицеливании.

Брать с собой Дашку в город Кирилл отказался под очень благовидным предлогом: в двухместном дилижансе для леди нет сидячего места. А лежа в багажнике, ехать неудобно: темно, жестко и тряско. Бросать же Дона без хозяйского присмотра и попечения нет ни малейшей возможности, поскольку дрессировка служебного животного есть непрерывный обучающий процесс. В противном случае, все условные рефлексы, само собой, навыки и умения идут насмарку. А он, Кирилл Дербанов, никогда не позволял себе чихать на основополагающие принципы служебного собаководства. С такой железобетонной мужской логикой слабая женщина Дашка не могла ничего поделать, и, приняв участие в кормлении Кирилла хатежинским ужином, она предалась пагубному пристрастию просмотра телесериалов вместе с Федькиной супружницей Натальей.

Вирта одобрила усилия Кирилла по обеспечению царскосельской усадьбы высокоскоростным коннектом и обязалась в режиме конференц-связи участвовать завтра в пуско-наладочных работах суперкомпьютерного кластера, если бригаде столичных профи понадобится непосредственно проконсультироваться у пожелавших остаться анонимными разработчиков проекта. Для этой цели от их имени будет выступать виртуальная женщина Вирта в роли программного посредника-интерфейса. Запустить кластер хорошо бы за два-три дня, после чего Вирта сможет перебраться на новое местожительство. Надо полагать, за это время ему удастся обрубить все концы в городе, спровоцировав неизвестного противника на открытую схватку. Пока же будет не лишним подкинуть Мефодию оперативную

информацию об удавленном Витьке, симке без маркировки и хитрой аккумуляторной батарее. Если за симкой торчат гебешные уши, то, оставшись при своих, разойдемся, не начав опять сначала.

С любимой "береттой" теперь придется не расставаться. Жарковато, конечно, в июле вылезать в куртке из кондиционированного салона "порше", но светиться желтой сбруей и черным пистолетом перед каждым встречным-поперечным ментом вовсе не обязательно. Гебистская ксива — штука сильная, но кратковременная. Если задаться резонным вопросом, имеет ли право некий майор носить с собой оружие иностранного производства, то легко можно вычислить, кто такой Кирилл Дербанов на самом деле. А так остается сплошное недоумение и сомнение: а был ли майор, может, никакого майора-то и не было?

В тот вечер Кириллу играть абсолютно не хотелось. Настроение было хуже некуда. До безнадежности было далеко, но все равно было паршиво чувствовать себя уязвимым и бессильным. Тотальный перехват Виртой какой-либо значимой информации, кающейся убийства Осова, не принес никаких результатов, способных хоть как-то помочь выйти на убийц или заказчиков. Тогда как информация о хакерском списке еще не стала предметом широкого обсуждения заинтересованных лиц. Кирилл без малейшего интереса пролистал новости, решил было посмотреть новый мировой блокбастер, вчера скачанный Виртой из каких-то видеопиратских закромов, но передумал после первого эпизода. Потом он нехотя позвал Дона и пошел прогуляться во двор. Кирилл вышел на улицу, присел по-стариковски на скамеечку, отчего-то кашлянул, закурил и только тут до него дошло: ведь это он, Кирилл Дербанов, как распоследний охламон просто так погулять вышел, а не выгулять боевого пса! И прогуливается он совсем не потому, что следовало проветрить на сон грядущий уставшие мозги перед предстоящим с утра экзаменом по предмету, который он не озаботился толком изучить заранее. И даже отнюдь не с лукавой целью задобрить перед экзаменационным испытанием судьбу-индейку и жизнь-копейку. И сказал ребятам Кира, просто так. Вот оно, опять гнилое интеллигентское происхождение дает о себе знать. Надо преодолевать и решительно расправляться с пережитками прошлого, товарищи! Баста, милостивый государь! Жребий бросать не будем, и так все ясно. Где твой черный пистолет?

Кирилл взял на поводок Дона, удивленного кратковременностью внеочередного выгула, и, широко шагая через три ступеньки, поднялся к себе на пятый этаж. Он скомандовал Дону спать, и набегавшийся за день Дон тут же уснул. Приятных тебе сновидений, друг.

Сам же Кирилл подсел к монитору:

— Вирта давно хотел тебя спросить, а ты женщина?

— Можешь проверить.

— Давай…

… Казалось, в комнате Кирилла ничего не изменилось. Та же девушка его виртуальной мечты, смотрит на него смеющимися глазами с экрана монитора. У дивана все так же тихо сопит Дон, преданный хозяину до самого краешка своей собачьей души. Чуть слышно шелестят вентиляторы системников. Мягко серебрится клавиатура. Шарнирная лампа-пантограф под сумрачным матово-металлическим колпаком размытым муаром освещает часть темного стола, едва касаясь отраженным светом погруженных в полутьму сиреневых радиаторов-охладителей в углу. Ни звуки, ни краски ничуть не утратили полутонов, не став ни излишне яркими и четкими, ни слишком контрастными. Ничего не произошло, кроме легкого дуновения ночной прохлады от открытого балкона и знакомого веселого голоса, негромко окликнувшего Кирилла:

— Эй, теперь можешь посмотреть на меня. Я здесь, милый.

Приподнявшись в кресле, Кирилл медленно повернул голову. У двери в спальню стояла иная Вирта, его Вирта, не та, что все так же улыбалась ему с экрана монитора. К этой Вирте можно было подойти, взять за руку… Но этого не может быть, потому что не может быть никогда.