Андрей Кедрин - Гардарика любовь моя

Соснов-старший небрежно махнул рукой вставшему при его появлении среднему жрецу и двум дежурным послушникам и прошел во внутренний коридор. Темницей место называлось по традиции — проход, также как и одиночные камеры, был залит ярким светом. Вечером его ослабляли, но все равно, от избытка тьмы и холода заключенные не страдали. Вадим некоторое время постоял перед стальной дверью, за которой сидела бывшая горничная. Потом довольно улыбнулся и шагнул вперед. Стальная преграда послушно отъехала в сторону — Верховного жреца в этом комплексе слушались все замки. Соснову не требовалось, как прочим обитателям, прикладывать к сенсорам ключ-карту — двери предупредительно распахивались перед ним, благодаря вживленному в организм микрочипу.

Через полчаса он вышел из камеры, провел рукой по мантии. Прочная ткань не пострадала, и уберегла своего владельца от ногтей и зубов сопротивлявшейся полугражданки. Вадим кивнул закрывавшейся двери, из-за которой доносились всхлипывания.

— Скоро мы увидимся — на церемонии жертвоприношения. Перун еще никогда не обижался на меня за вольности с его невестами. Думаю, на этот раз все произойдет также. — Настроение Верховного жреца улучшилось. Он бодро взбежал по лестнице на самый верх пирамиды, не останавливаясь на пролетах.

Соснов обожал такие дни. Над головой пылал огненный шар — конечно же, это была искусная голограмма, стоять под куском плазмы он не согласился бы даже ради моментов триумфа. С высоты пирамиды открывался прекрасный вид на город — в ряды выстроились прекрасные жилые комплексы, суетливыми жучками бегают внизу автобусы, люди-муравьи стекаются со всех сторон, чтобы выказать свое почтении древней религии, возрожденной его собственными усилиями. Вадим стоял неподвижно, воздев руки к горящему шару. Внизу, на четырех стенах пирамиды, уже засветились громадные экраны, показывавшее всему городу его молитву.

Клубы дыма рванулись из стен храма — там были установлены гигантские курительницы и запах благовоний тяжелыми облаками лег на толпу у стен. Это стало своеобразным сигналом — Соснов начал произносить тяжелые слова мертвого языка. Раскатисто и гулко, усиленная динамиками прокатилась по площади речь жреца.

— Великий, тепло и свет дающий Перун в день прощания перед зимой взываю к тебе, чтобы порадовать тебя очередной жертвой, приготовленной нами… — Незаметный жест, и четверо жрецов вытаскивают на площадку упиравшуюся девушку в легкой накидке. Вадим медленно опустил руки, чтобы взять широкий жертвенный кинжал, на рукоятке которого было выгравировано изображение Солнца. Жрецы между тем ловко и быстро положили жертву на алтарь, закрепив конечности металлическими браслетами.

— Великий… — Странный шум, донесшийся из-за двери, ведущей на лестницу, помешал Соснову завершить фразу. Глухой удар и скрежет заставили его гневно обернуться, чтобы увидеть того, кто осмелился мешать проведению столь важной церемонии. Однако гнев быстро сменился страхом. Жрец в панике метнулся к самому краю крыши — камеры послушно показали горожанам искаженное ужасом лицо. Больше ничего сделать ему не удалось — жрец исчез в ослепительной вспышке, испарившись вместе с куском крыши и бетонного ограждения площадки.

Группа «Песчаных кошек», разбившись на пары, медленно пробиралась сквозь толпу. Бойцы то делали несколько быстрых шагов, то, наоборот, не торопясь переваливались с ноги на ногу. Такой темп позволял им, с одной стороны, не выделяться из толпы, ставшей хорошей маскировкой а с другой — позволял двигаться быстрее, чем окружавшие люди. Так, не расталкивая соседей, а осторожно ввинчиваясь в прогалины, отряд ГГВ подошел к подножию пирамиды.

Солнце только склонилось к закату и до главного представления оставалось еще много времени. Поэтому паломники заходили в храм, чтобы бросить купюру в ящик для пожертвований и постоять в одном из залов, подняв руки к небу. Алексей, в отличие от большинства, знал, почему так популярна у жителей Гардарики такая, молитвенная медитация. Храмы строились, исходя из анализа знаний древних людей и достижений современности. Находящиеся внутри люди, чувствовали необычное умиротворение, граничащее с экстазом. Достигалось это благодаря особенностям конструкции, направлявшей естественное магнитное поле Земли и специальным излучателям, установленным внутри. Кто-то действительно верил в благодать Перуна, снисходившую на них, другим просто нравились эти переживания. Но как бы то ни было, во время праздников недостатка в посетителях не было.

Вот и сейчас в нижнем зале колыхалась толпа. Народ вздымал руки вверх в яростной жажде получить радость. И не важно, что религиозный экстаз был тщательно выверен и регулировался поворотом ручки в одной из закрытых для посетителей комнат. Благодать здесь раздавалась всем, без исключения, независимо от цвета печати в дипломе или количества звезд на погонах. Алексей заметил неподалеку от места, где он остановился, несколько полуграждан — одетые в рабочие, но чистые комбинезоны техники, строители и машинисты также, как и элита страны, с надеждой и верой вслушивались в захватывающую тело сладкую дрожь.

«Песчаные кошки», как показалось Соснову, слегка поежились — атмосфера храма действовала и на них, но навеваемые чувства противоречили боевой задаче. Бойцы растеклись по залу, осторожно выискивая закутки, в которых должны были, по уставу, находиться охранники. В мельтешении руку и лиц Алексей, наконец, увидел знакомый серебристый комбинезон и осторожно толкнул спутницу. Они начали медленно продвигаться вперед. Шаг, поднять руки, замереть, продвинуться на длину стопы, еще шаг, замереть, улыбаться… Минут через десять они приблизились к дремавшему стражнику. Нападения тот не ожидал, поддавшись расслабляющей атмосфере храма. Это, в какой-то мере, его и спасло. Напарники атаковали разом — Алексей ударил стражника основанием рукоятки кинжала по голове, а Тайра тут же вколола ему содержимое небольшого шприца.

Оттащив обмякшее тело в небольшую комнатку, Соснов прикрыл дверь и осторожно огляделся. Казалось, никто не заметил короткого нападения на храмовника — паломники по прежнему взывали к небу. Остальные стражники мелькнули в дальних углах зала и тут же пропали — толи толпа их закрыла, толи добрались, наконец, «Песчаные кошки». Тайра вынула из кармана портативную радиостанцию и закрепила ее на ухе. Приборчик тут же ожил шепотом заговорщиков.

— Первый этаж зачищен, ждем распоряжений.

— Продвигаемся наверх, Алексей пусть ведет по внутреннему ходу. — Увидев жест супруги, Соснов повторил манипуляции со своей радиостанцией.