Наследник - Валерий Листратов

— В общем, лепота и благорастворение в воздусях. — хмыкаю.

— Именно так, — совершенно серьёзно кивает городничий. — И всё это обеспечивается княжеской половиной. У нас на весь город два городничих. Где вы такое ещё могли бы видеть? А нам больше и не надо, — слегка улыбается дядька. — Всё это благорастворение у нас обеспечивается княжескими людьми.

— Так я не вижу никого. Можете с кем-нибудь познакомить?

— Нет, — говорит городничий. — Их не видно, но они есть. Поэтому безобразничать у нас не стоит. Это право было дано удельному князю самим императором. Поэтому арка, поэтому ворота.

— То есть, — не понимаю. — Сквозь ворота могут все же пройти все?

— Кто-то один раз, кто-то никогда, а кто-то и всегда может это делать. Те, кто здесь живут, никаких границ не замечают. Это просто небольшой забор. А вот те, кто приезжает, могут попытаться пройти через проход. Пройдут — прекрасно! Обе части города для них будут доступны всегда. Не пройдут, — дядька разводит руками, — значит, не судьба.

— Получается непрошедшие по каким-то критериям не соответствуют княжеским требованиям?

— Получается так. — соглашается городничий.

— И что с ними происходит?

— Ничего, — отвечает городовой. — Чего с ними должно происходить? Они же тоже граждане империи, и их просто не пускают на ту сторону. Все поживут, поживут и уезжают.

— Почему?

— Ну их же не пускают на ту сторону, — как с малышом говорит со мной городовой, — а значит, что? — и тут же сам отвечает. — Правильно. Он не такой как мы.

— Наверное. Вам виднее. — киваю.

— Ну вот, а все местные соответствуют. Правильно?

— Наверное. — опять же соглашаюсь.

— А значит, что? — говорит городовой.

— Что? — удивляюсь я.

— Что если нам нужно сохранять наш город таким же, какой он у нас сейчас есть, то лучше иметь дело с теми, кто такой же, как и мы, — спокойно поясняет дядька. — У нас никто никого не обманывает, не дерутся, не выпивают… Нет, ну что вы, всё это есть. Но не до крови и не до смерти. Иногда по пьяни подерутся, мы разнимем, — пожимает он плечами, — но так, чтобы вот как в Тюмени смертоубийства разные… Нет, в нашем городе это невозможно, и мы хотим, чтобы это было так и дальше.

— Спасибо. Благодарю. — На самом деле понимаю посыл. Что-то в этом есть, конечно же, правда очень такое… немного неприятное, наверное.

— Да в общем-то не за что, — улыбается городовой. — Обращайтесь, если что.

— С шаманами я поговорить могу?

— На той стороне города — сколько угодно. Наверняка вы их там найдёте. Спросите у любого.

— А на этой? — без особой надежды уточняю.

— А на этой я не знаю где они живут. Они не безобразничают. Так что я про них и знать ничего не должен.

— Понятно, — говорю.

На самом деле понятно. Прощаюсь с городовым. На город теперь смотрю немножко с другой точки зрения. Будто бы это некая довольно узкая общность, в которой не просто все друг друга знают, а все словно бы повязаны одной тайной. Хоть тайна и не сильно-то из разряда страшных, но какая-никакая есть. При этом Древо не замечает никто, включая городового, а я его вижу. Значит, шансы на приём на той стороне у меня большие.

Ещё Даржат говорил: «услышишь зов». Вот, кстати, его я как раз не слышу. А вот Древо вижу. Вздыхаю и продолжаю идти по холму наверх. Даже не то, что вижу Древо, я ещё ощущаю словно бы лёгкий интерес. Не сильный такой, на грани чувствительности, но моё внутреннее «я» давно научилось опознавать эти вещи. Интерес, правда, не совсем человеческий и даже не тех сущностей, которых люди называют богами. Вообще, какой-то другой, слегка отстранённый интерес именно ко мне, а не просто к тому месту, где я нахожусь, или к моим действиям.

Качаю головой.

Прохожу немного выше и неожиданно натыкаюсь на с утра, видимо, ещё открытую лавочку булочника. Удивительно, но таких странных пирогов я ещё не видел. А ведь я не завтракал. Да и пахнет всё очень и очень вкусно.

Набираю себе с собой всякого. Вот только запаха кофе не чувствую ниоткуда. Весь выбор в лавке, что смог найти, — это сбитень или чай.

Что-же, сбитень с пирогом в принципе, очень неплохой комплект. Приемлемо. Иду ещё с полсотни метров перекусывая на ходу.

В принципе, границу между половинами города я чувствую хорошо. Мой Аспект только, на той стороне слегка сбоит. Словно бы этот мир и тот — это разные миры, которые соединены с небольшим зазором. Это, конечно, не так, но складки пространства по Пятну-то я помню. И вот здесь что-то похожее. И она вся идёт по границе между половинами. Единственное место, где её нет — это как раз, похоже, тот проход и есть.

Поворачиваю напрямую к этим воротам на холм и тут же их вижу. По большому счёту, обычные, ничем не примечательные столбы. Между ними две створки условных ворот, которые не удержат, наверное, никого. Обычные деревянные. Никаких изразцов, драгоценных камней — ничего такого вообще даже в помине нет. Обычные деревянные функциональные ворота, да ещё с накинутой на две вешки цепочкой, которую можно снять через верх, чтобы туда заехать. Ну и небольшая калитка без запора. Это, видимо, просто для путников, чтобы не проезжать, а проходить. И рядом с воротами никого на этой стороне не ощущается.

Спокойно подхожу. Внутри столбов вижу довольно плотно написанный, можно сказать, впечатанный внутрь структуры дерева магический конструкт. Что он делает, пока понять не могу. Очень сложные переходы.

Вроде бы никто здесь мне зла не желает. Городовой говорит, что даже тех, кто не подходит городу, просто не пускают дальше. Оглядываюсь.

Дядька немного отходит в сторону, чтобы можно было видеть и меня, и улицу. Всё-таки развлечений в городе немного.

На улицах людей довольно прилично, и я притягиваю взгляды. Ощущаю это внимание хорошо. Другое дело, что кроме городового никто впрямую не пялится, но шаг — замедляют. Не интересуется, кто, что, зачем. Раз я здесь, значит, нужно.

Слегка улыбаюсь. Подхожу к калитке и тяну на себя створку.

Она с лёгкостью и даже с какой-то готовностью открывается и даже не скрипит. Видимо, хорошо смазана.

За воротами — просто продолжение той же самой дороги. Другие люди, которые меня видят с той стороны и тоже вроде бы как с интересом посматривают, не