Виктор Буркон - Фатум (СИ)

«Гадство! Кажется, эти желторотики сейчас побегут», — подумал он, заметив, как фаланга ополченцев рассыпалась на отдельные части.

Де Латур оказался прав и всего через пару минут оставшиеся в живых ополченцы, побросав оружие, повернулись вспять. Они кинулись назад и, несомненно, разбежались бы как тараканы, если б не наткнулись на своём пути на вторую линию пехоты. Эта задняя линия являла собой главную силу доверенной хольду армии и состояла из профессиональных солдат и наёмников. Ещё перед боем они получили твёрдый приказ не щадить дезертиров и встретили бегущих товарищей остриями копий. Однако против ожиданий хольда перепуганные ополченцы продолжали напирать по всему фронту, тщетно надеясь на милосердие союзников. Словно безумцы бросались они на ощетинившуюся пиками фалангу, погибая с проклятиями на устах.

«Дерьмо! Эти ублюдки нарушат наш строй, — раздражённо подумал Бенуа, заметив, как под весом мертвых тел склоняются к земле древки копий. — Лучше б мы позволили им сбежать!»

Похоже, что некоторые из подчиненных ему офицеров считали точно также. Они самовольно отдали приказ, и фаланга расступилась, пропустив сквозь себя обезумевших от страха ополченцев. Но было уже слишком поздно — вместе с ополченцами в возникшие бреши ворвались и их преследователи. Воспользовавшись своей неожиданной удачей, они быстро развивали успех, рубя мечами лишённых маневренности копейщиков Д'Аржи.

— Какого чёрта? Сомкнуть строй! — заорал Бенуа, и горнист немедленно протрубил соответствующий сигнал войскам.

Солдаты барона бросились в яростную контратаку, пытаясь вновь занять исходное положение, но ситуация уже была необратимой. В самом центре фаланги, почти что напротив штаба Де Латура в строю пехоты по-прежнему сохранился небольшой прогал. Он расширялся прямо на глазах, а его края под давлением противника всё больше и больше выгибались назад. Ещё мгновенье и центр будет полностью потерян, бойцы Д'Аржи побегут, бросив товарищей на произвол судьбы.

— Вызывайте кавалерию! Самое время барону появиться на поле боя, — скомандовал Бенуа своим адъютантам, но тут же понял, что опоздал.

Кавалерии Д'Аржи, отодвинутой далеко назад, за пределы огня вражеской артиллерии, потребуется время, чтобы добраться досюда. А времени у них как раз и не осталось.

«Придётся пойти на крайние меры», — вздохнул Де Латур и решительно направился к старшему канониру.

— Видишь ту дыру прямо напротив? — спросил его хольд. — Жахни-ка в неё картечью, — не дожидаясь ответа, добавил он.

— Никак нельзя! Перебьём своих, — покачал головой канонир. — Картечь имеет слишком большой разлёт, и попадёт в спину нашим же бойцам, — принялся объяснять он.

Бенуа помрачнел. Будучи опытным солдатом, он прекрасно понимал последствия своего приказа и не желал выслушивать нотации от подчинённого. Короткий взмах руки и стальная цепь обхватила горло канонира, заставив его испуганно замолчать.

— После ты выстрелишь туда ещё раз. И будешь стрелять до тех пор, пока я не прикажу тебе остановиться, — продолжил хольд. — Всё понятно? — с нехорошей улыбкой поинтересовался он.

Побелевший от страха артиллерист с готовностью кивнул головой.

— Тогда выполняй, — велел Де Латур, и освободил его.

Вскоре вновь загрохотали пушки. Первые два выстрела попали в основном в своих. Зато последующие обрушились на пехотинцев герцога, мгновенно остановив их наступательный порыв. Затем снова затрещали мушкеты, это стрелки Д'Аржи использовали появившуюся возможность и вступили в бой. Прошла ещё минута и ход битвы кардинально изменился. Бойцы Лавайе, угодившие под яростный обстрел с короткой дистанции, дрогнули и побежали. Сражение можно было бы считать выигранным, если б удалось организовать преследование. Но потрёпанная фаланга барона была явно не способна на это.

«По крайней мере, этот раунд остался за мной, — удовлетворённо подумал Бенуа.

— А следующий, глядишь, уже проведёт сам Жером Д'Аржи».

Время медленно приближалось к полудню, а исход сражения по-прежнему оставался неясен. После провалившейся атаки герцог Лавайе сумел остановить паническое бегство собственных войск и заставил отступить преследующую их кавалерию. Благодаря его стараниям на поле боя установилось хрупкое равновесие. Обе противоборствующие армии понесли серьёзные потери и теперь опасались переходить к активным действиям. Выстроившись друг напротив друга, они огрызались ядрами и мушкетными пулями. И хотя у барона Д'Аржи всё ещё был перевес по числу орудий, канониров у него осталось так мало, что его пушки едва успевали отвечать выстрелом на выстрел противника.

«Даже гибель «когорты печали» не принесла нам лёгкой победы, — подумал Кен.

— И почему я решил, что все они разбегутся, едва Асарад умрёт?»

Оруженосец тяжело вздохнул, заметив, как тёмная полоска вражеской пехоты в очередной раз окуталась пороховыми дымками. Через мгновенье вокруг засвистели пули и, судя по жутким крикам боли, некоторые из них нашли свою цель.

«Опять пронесло! — облегченно выдохнул Кен. — Но сколько ещё залпов я протяну?»

Вместе с другими выжившими ополченцами Кен вновь попал в передний ряд пехотинцев Д'Аржи, и снова был вынужден служить остальным в качестве живого щита. Проклятая судьба никак не отпускала его.

«А может умереть будет даже лучше? — пришла ему в голову отчаянная мысль.

— Нет, о чём я только думаю!» — мрачно усмехнулся он и, встряхнув головой, отогнал наваждение от себя.

Вдруг его внимание привлекло какое-то необычное оживление — солдаты в задних рядах фаланги зашумели, передавая друг другу важную новость.

— Говорят, наш барон обещал два десятка золотых тому, кто добудет это знамя, — услышал сквозь гомон Кен.

— Сколько-сколько? Ты не попутал? — удивился кто-то.

— Что ещё за знамя? За такую кучу денег я его из-под земли достану! — произнёс чистый юношеский голос.

— Барон повелел раздобыть чёрный флаг с намалёванным черепом. Награда двадцать червонцев любому кто его принесёт, — сообщил оруженосцу стоящий рядом с ним юноша. — Передай следующему, — добавил он.

Кен повернулся к соседу слева, собираясь пересказать ему сообщение, но тот неожиданно заговорил первым:

— Можешь не повторять, я всё слышал, — сказал он. — Кстати, а не ты ли тот парень, что убил здоровяка знаменосца? Кажись, я видел у него в руках именно такой флаг.

— Ну, вроде, — неопределённо пробормотал оруженосец.

— Чёрт! Я не запомнил, где это было. Не подскажешь? — возбуждённо затараторил сосед. — Хотя, наверное, ты сам хочешь пойти, — вдруг сообразил он.